— А что ты так удивляешься? Так и сказала.
— Странно… А ты Антона видел?
— Видел.
— И что теперь?
Асадов помедлил, видимо, размышляя, потом плечами пожал.
— Не знаю, разводиться, наверное.
— Тебе нельзя разводиться.
Это ему не понравилось, и Лёшка неуютно заёрзал.
— Марин, по-моему, ты Соню недооцениваешь. Она не будет терпеть…
Вот здесь нужно было заявить, что терпеть ничего не придётся, что они справятся с собой, что главное — ребёнок, но все слова куда-то подевались, сидела, прижимаясь к нему, чувствуя тяжесть его руки и говорить ничего не хотелось, хоть и понимала, что это банальная трусость и эгоизм с её стороны.
Асадов снова погладил её по щеке, потом ткнулся носом и поцеловал.
— Я вчера тебе говорил, что люблю тебя?
Марина слабо улыбнулась.
— Не помню.
— А сегодня?
— Сегодня точно не говорил.
— Я тебя люблю.
— На работе у тебя тоже проблемы?
Он решил сделать вид, что не заметил, как она ушла от темы.
— Работа… С работой я справлюсь, не волнуйся.
Алексей гладил её, а Марина продолжала думать о проблемах, что несколько раздражало. Стянул с её плеча кофту и поцеловал, потом щекой прижался.
— Давай оставим все проблемы на завтра, пожалуйста. Пойдём спать.
— Лёш, делать-то что?
Он ткнулся лбом в её плечо и головой покачал.
— Не знаю пока. Но всё устроится, по-другому просто не бывает. Но я… Марина, я так скучал по тебе, — Асадов обхватил её двумя руками и сильно сжал. — Я ведь вчера даже не сказал тебе ничего.
— Что не сказал?
— Не сказал, как скучал, что думал о тебе… каждый день думал. Как с ума от ревности сходил, сколько раз приезжал сюда, особенно поначалу, всё ждал чего-то…
— Алёша, не надо.
— Я хочу, чтобы ты знала. Чтобы не думала, что всё так просто было… Я же знаю, какие тогда разговоры ходили, а ты всё это слышала.
— Мало ли что я слышала. Это не значит, что я всему верила.
— Вот и правильно. Что не верила, в смысле. Просто тогда всё так закрутилось, я… вообще мало что соображал. А потом Тошка родился. Два года, как в кино фантастическом прожиты. Вроде умом понимаешь, что это твоя жизнь, но всё равно не верится.
— Это того стоило, — тихо проговорила она.
Асадов хоть и горько, но усмехнулся.
— Какая же ты упрямая, а? Невозможно просто.
— Невозможно, — согласилась Марина. Повернулась, посмотрела на Алексея и взъерошила ему волосы. — Я очень тебя люблю. И я знаю, что это неправильно, но я так рада, что ты дома.
Он обнял её, погладил по спине, успокаивая, потом попросил:
— Не плачь. Во всяком случае, сейчас реветь уже поздно. — Он поднялся и Марину наверх потянул. — Вставай, пойдём спать. Всё устроится, я тебе обещаю…
" " "
— Такого я не ожидала. — Лидия стояла в углу комнаты, сложив руки на груди, и наблюдала за племянницей. Та как раз вытащила из шкафа большой чемодан и положила его на кровать, откинула крышку.
— А я ожидала. Ожидала, знаешь ли!
— И всё равно пошла к ней и собственными руками, можно сказать, всё испортила?
— Да ничего я не портила! — Соня посмотрела на тётку со злостью. — Но я должна была с ней встретиться, должна была всё сказать… Я ненавижу её, понимаешь? Их обоих ненавижу, они всё это время за моей спиной!.. — Она вдруг села на постель и устало потёрла горящие от негодования щёки.
— А ты пошла и их разоблачила, да? Молодец. Тебе только поаплодировать остаётся.
— Не издевайся.
— Да что уж тут. И как — она сильно испугалась, когда ты пришла? Прощения, наверное, стала просить.
— Перестань!
— Дура ты. Я думала, что поумнела, но, как вижу, ошиблась.
— А что нужно было делать? Терпеть? Ждать его, думать, где он пропадает… А я знаю, что у неё он, у неё!
— Не нужно было идти скандалить! — прикрикнула на неё Лидия. — Это показатель твоей уязвимости! Нужно было поставить на место их обоих, а ты… Вот теперь пожинай плоды. Алексей взял и ушёл.
— Да он только и ждал момента!..
— А ты ему помогла! — Они помолчали, потом Лидия поинтересовалась: — Что думаешь делать?
— Не волнуйся, может я и сделала глупость, но если он думает, что так просто уйдёт от меня…
Лидия усмехнулась и присела на кровать с другой стороны, рядом с Антоном, который с упоением игрался мамиными вещами, тюбиками с кремами, помадами, складывал всё то в одну косметичку, то в другую, и был весьма занят этим важным делом. На возмущённый голос матери внимания не обращал, и только когда Лидия подала ему красивый сундучок, посмотрел на неё и улыбнулся.
— Хочешь уехать? — Лидия кивнула на чемодан. — По-моему, это глупо. Или надеешься, что Лёшка следом помчится?
— За мной может и не помчится, а вот за Тошкой… — Соня прилегла рядом с сыном и пощекотала его. — Да, мой хороший? Поедем с тобой гулять?
— Гуять, — закивал Антон и протянул матери битком набитую косметичку.
— Ну что ж, может и поможет. Но надолго ли?
— Лида, не нервируй меня. Он вчера заявился утром, как ни в чём не бывало. Гад… Я всю ночь не спала, звонила ему постоянно, а он просто телефон отключил и с ней остался. Он её успокаивал, а не меня. Он мне изменяет, а успокаивать её едет!
— Тише, Антона испугаешь.
Соня притянула мальчика к себе, поцеловала и пригладила его волосы, чтобы не топорщились на макушке.
— Ничего, пусть знает… какой его папа кобель.
— Соня! Ладно… И что Лёшка сказал?
— Да ничего он не сказал. Ходит и молчит, только смотрит на меня. Думу он думает! — Соня пренебрежительно скривилась. — А ты думаешь, что я не знаю, о чём он думает? Он ни сегодня-завтра придёт, вещи соберёт и к ней переедет. А мне тогда что делать?
— А вот об этом, милая моя, надо было раньше беспокоиться. А я тебя предупреждала! Расслабилась ты слишком, крутила им, как хотела, вот и надоело ему.
— Покрутишь им, как же… Как глянет иногда, так мороз по коже. Господи, — она прилегла на подушки и уставилась в потолок, — если бы её не было, если бы он не думал о ней постоянно, всё бы по-другому было!
— Если бы да кабы!.. Обстоятельства нужно принимать такими, какие они есть. Ты с самого начала знала всю ситуацию, у тебя все карты на руках были, и ты же сама его от себя и оттолкнула. Ведь ясно же было, что ему жена нужна, а не актриса.
— Да, чтобы дома сидела, — не удержалась и съязвила Соня, — детей бы его воспитывала. А мне двадцать пять лет, я жить хочу, понимаешь? Мне ещё рано на себе крест ставить, и я не виновата, что он остепенился, что у него возраст…
— Тогда не жалуйся! Сама всё испортила. Тебе надоело быть его женой?
