– Ничего не выходит. Я делаю всё как положено, но дверь не появляется.
– А какую дверь ты чертишь? – спросила Вера, уже стоя на ногах и выглядывая в окно. На неизвестной им улице был разгар дня.
– Я пробовала несколько дверей в нашей квартире.
– Чёрт, – выругалась Вера, – там одни сплошные порталы, через временный в них не зайти. Ближайшие к дому двери помнишь?
Катрин задумалась. В её жизни было много дверей, но все они были размыты в памяти. Правда, одна всё же мерещилась ей постоянно, словно ждала своего часа.
Катрин закрыла глаза и представила её: обычная дверь с вывалившимся глазком и потёртой металлической ручкой, обитая грязным дерматином – ничего особенного. Куда вела эта дверь, Катрин не имела понятия, но чувствовала, что за ней скрыто что-то важное. Девочка сама не заметила, как начала чертить контур на стене. Спустя несколько секунд всё было готово. Проход сиял бледным светом приглашал войти. Катрин дёрнула ручку, и перед ней возникла небольшая тёмная прихожая. В нос ударил запах табачного дыма и подгоревшего масла. Девочка осторожно шагнула.
Незнакомое помещение. Катрин, кажется, была уверена, что никогда раньше здесь не бывала. Но почему у неё было такое ощущение, что эта грязная тёмная квартира с пожелтевшими безвкусными обоями, отвалившимся куском потолочной плитки и полинявшим ковролином на полу имеет большое значение? Что она могла забыть? Зачем мозг привел её в это место?
Вера подтолкнула её, и обе ведьмы оказались внутри. Портал захлопнулся. Из приоткрытой двери до девушек доносился звук работающего телевизора и стук ножа по разделочной доске.
– Где мы? – спросила Вера.
– Я не знаю.
Стук прекратился: кажется, их услышали. Катрин прижалась спиной к Вере, когда дверь открылась полностью. В прихожей появилась женщина в заляпанном и прожжённом с одного бока халате. С её головы на плечи спускались засаленные волосы – остатки былых кудрей. Губы были неаккуратно накрашены красной помадой, которую она размазала рукой в уголке рта. Должно быть, женщина недавно вернулась домой и не ждала гостей. В левой руке она сжимала большой кухонный нож, с которого свисал тонкий кружок копчёной колбасы. Женщина щёлкнула выключателем, и прихожую осветило тусклым жёлтым светом.
– Что вам нужно? – гневно спросила женщина, держа нож наготове.
– Ниче… – Катрин не успела договорить, женщина перебила её.
– Это ты? – прищурившись, злобно протянула хозяйка и перекинула нож из левой руки в правую, видимо, чтобы было удобней наносить удар.
Катрин ничего не понимала. Она ожидала чего угодно: криков о помощи, звонка в полицию, мольбы о пощаде, угроз, но не того, что она услышала.
– Тварь! Куда ты дела мою дочь? Отвечай, или я убью тебя! – теперь женщина голосила, наращивая громкость, как вскипевший чайник, и, кажется, прекрасно понимала, кто стоит перед ней. Глаза её налились кровью и ни разу не моргнули, словно стерегли свою жертву.
– Я не знаю… – начала отвечать Катрин.
– Заткни пасть, сучка! Я не с тобой разговариваю! Ты! – стало понятно, что она обращается к Вере. – Ты украла мою дочь! Чёртова цыганка! Отвечай живо, где она?
Вера молчала и, кажется, была равнодушна к происходящему. Идиотская ситуация начинала выходить из-под контроля. Женщина выглядела неадекватной и пугала Катрин, но, несмотря на гнев, что-то в ней вызывало любопытство. Она казалась знакомой, словно они уже встречались. Этот голос… Катрин пережила несколько битв, бежала от колдунов, от толпы голодных Ао, смогла дать отпор многим, но этот голос вызывал внутри неё странное ощущение страха и уважения: она боялась эту женщину, очень боялась. Словно та имела над Катрин такую власть, которую не сможет одолеть ни одна магия на свете.
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – спокойно сказала Вера и хотела повернуться к выходу, как вдруг женщина бросилась на неё, замахнувшись ножом.
Вера бросила несколько слов, и женщина тут же остановилась. Нож выпал из её руки и глухо ударился о ковролин. Вера улыбнулась и продолжила произносить заклинание. Глаза женщины начали вылезать из орбит. Она схватилась за горло. Кажется, что-то мешало ей сделать вдох. Лицо краснело и тряслось. Вера продолжала говорить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Прекрати! – завопила Катрин, понимая, к чему это вот-вот приведёт.
Вера улыбалась, а женщина упала на колени, продолжая держаться за горло.
– Хватит! Отпусти её! – девочка кинулась к ведьме и начала трясти её за руку. – Умоляю, не надо!
Вера надменно посмотрела на Катрин и замолчала. Женщина лежала на полу, завалившись на бок. Из груди вырвался хрип. Она высунула язык, точно собака, и тяжело дышала, явно испытывая при этом боль. Глаза были выпучены, как у плюшевой игрушки, она со страхом смотрела на незваных гостей.
– Идём, Катрин, – скомандовала Вера, и, улыбнувшись ещё шире, открыла дверь.
Ведьмочка на цыпочках проследовала за ней. Перед выходом она еще раз взглянула в глаза женщины и увидела в них слёзы. В этих голубых озерцах глаз на большой глубине притаилась печаль. Печаль не была связана с тем, что Вера её чуть не убила. Нет. Это была та печаль, которую испытывает осиротевший малыш; печаль человека, что лежит в больничной палате, ожидая конца; печаль расставания с любимыми друзьями; печаль о потерянном ребёнке. В последнем, по мнению хозяйки квартиры, как раз и была замешана Вера. Но это полная чушь. Вера не стала бы похищать детей, зачем ей это? Женщина просто перенервничала, когда увидела посторонних в своей прихожей. Нет здесь никакой связи. Тем не менее маленькую ведьму смутило, что сейчас женщина не сводила с неё глаз. Она была готова поклясться, что слёзы в данный момент адресованы именно ей – Катрин.
Произошедшее не укладывалось в голове. Девочка хотела бы узнать, кто эта женщина, но для начала ей требовался полноценный отдых. Она вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Оказывается, нужная им дверь была напротив, а эта женщина была соседкой. Что-то ёкнуло у Катрин в сердце. Вера повернула ключ в замке́ и взглядом приказала поторопиться. Катрин пересекала площадку, словно в тумане. У са́мого входа она обернулась – неведомая сила тянула её назад, словно её место было там, в соседской квартире. Пересилив себя, она отвернулась и сделала шаг вперед. Сзади щелкнул замо́к. Катрин протяжно выдохнула.
Вера поспешила в комнату и предложила Катрин проследовать за ней. Ведьмочка была вне себя от счастья. Наконец всё позади, а впереди долгожданный покой. Она готова была прямо в одежде, не принимая душ и не поев, плюхнуться на мягкую кровать и проспать целую неделю. Никто и ничто больше не тронет её. Теперь она дома. Рядом со своей… мамой? Медленно, боясь спугнуть этот чудесный миг, Катрин шла по коридору, наслаждаясь тишиной. Всё здесь было, как и раньше, как она помнила. И зачем она попёрлась на этот рынок? Здесь ей никто не указ. Идти можно куда угодно, делать – что вздумается. Так ведь? Или нет?
Проходя мимо старой двери, Катрин остановилась. Когда-то она была там. В её голове промчались короткие обрывистые воспоминания: насильники, дом, где она сидела на привязи, куча аккумуляторов на грязном столе. Потом был тот самый «взрыв», и она почти убила поганых ублюдков, почти превратила их в пыль. Она бы сделала это с радостью, но появилась Вера, которая словно знала, где её искать. А потом она оказалась в этой комнате, смогла сдержать бушующую энергию. Катрин помнила это, хоть образы и были туманны, а причины и последствия этой ситуации она не могла объяснить.
Девочка прикоснулась к двери, затем припала к ней ухом, словно пытаясь расслышать, есть ли кто внутри. И там кто-то был, прямо сейчас. Она сама не понимала, что именно тянуло её в эту комнату. Что-то скребло внутри её души, или это скреблось там, за стенкой? Что-то очень сильное, необъятное, важное. Она хотела войти и посмотреть. Желание разрасталось, словно она была связана невидимой верёвкой с тем, кто таился там, за этой дверью. Верёвку как будто тянули, и Катрин не устояла – пальцы её коснулись замка́. Катрин могла бы легко сорвать его, нужно было лишь начертить символ.
