Опрос остальных пострадавших ничего не дал. Закончив его, мы подошли к колдовавшим над многочисленными обломками экспертам.
— Самоделка, — пояснили они.
— Вчера на Добролюбова тоже была самоделка, — задумчиво произнес Николай.
Нам стало ясно, что за двумя взрывами, и вчерашним, и сегодняшним, стоит одно и то же лицо. Но нам были по-прежнему не понятны мотивы. Что может быть общего между остановками общественного транспорта на разных окраинах города, которые даже не связаны друг с другом каким-нибудь прямым маршрутом? И какие цели преследует этот неведомый нам пока взрыватель?
Закончив осмотр места происшествия, мы решили еще раз съездить в район вчерашнего взрыва.
Уже знакомый нам Игорь сидел в своем киоске, в котором красовались новые стекла.
— Быстро ты все отремонтировал, — восхищенно сказали мы Игорю, предварительно поздоровавшись.
— А то как, — улыбнулся он. — Работать-то надо. Итак на полторы тысячи вчера товаров уворовали.
Игорь стал рассказывать, кого он заметил на остановке накануне вечером. Когда он упомянул о долговязом мужчине в темно-зеленой куртке, мы с Сергеем и Николаем переглянулись.
— Он ничего у тебя не спрашивал? — спросил Игоря Николай.
— Как же, не спрашивал, — воскликнул Игорь. — Все подробно разузнал. Сильно ли шарахнуло, сколько пострадало, есть ли убитые, что думает милиция. Даже бутылку пива у меня купил. С кириешками.
Закончив разговор с бдительным предпринимателем, мы вернулись в наш УАЗик.
— Этого любителя пива с кириешками надо брать, — произнес Николай. — Чует мое сердце, что это его рук дело.
То, что долговязый субъект в темно-зеленой куртке — именно тот, кто нам нужен, чуяло не только сердце Николая. Я тоже был уверен, что мы напали на след. Интуиция подсказывала мне, что мы на правильном пути.
— Его нужно еще найти, — возразил Сергей.
— Он может крутиться возле остановки на Матросова, — предположил я. — Чтобы снова посмотреть на своих рук дело.
— Ты хорошо представляешь, как он выглядит? — спросил меня Сергей.
— Фигуру — хорошо, — ответил я. — На грифа чем-то похож. Так же сутулится. А вот лицо нет. И у этого, и у той воспоминания насчет лица размытые. Могу сказать только одно, что оно морщинистое.
— Тогда дуй в засаду к очаровательной женщине Светлане, — скомандовал Сергей. — Посиди у нее в киоске до позднего вечера. Авось этот гриф и заявится. Если он придет, проследи за ним, и узнай, где он живет.
— Есть, — печально вздохнул я.
Провести вторую половину дня в обществе капризной дамы с улицы Матросова мне отнюдь не улыбалось. Но лучшего места для засады, чем ее киоск, действительно, было не сыскать.
Светлана поначалу категорически отказалась пускать меня в свои владения. Ей явно не прельщало, чтобы рядом с ней, на очень ограниченном пространстве, уставленном распакованными коробками с разнообразным товаром, находился посторонний мужчина, пусть даже и из контрразведки.
— А если муж заедет и увидит? — эмоционально восклицала она. — Он же что угодно подумать может. Скандалов дома потом не оберешься.
Мне пришлось употребить весь свой запас красноречия, чтобы убедить ее, что мое стремление провести полдня в ее высокочтимом киоске продиктовано исключительно заботой о ее безопасности.
— Есть достоверная информация, что Ваш киоск могут сегодня заминировать, — понизив голос, доверительно сообщил ей я.
— О, господи! — схватилась за сердце Светлана, обильно перекрестилась, и дверь киоска во мгновение ока гостеприимно распахнулась передо мной.
Должен откровенно сказать, что многочасовое сидение в этой душегубке доставило мне одни мучения. Рот истеричной толстушки не закрывался ни на секунду. Мне пришлось выслушать десятки, если не сотни жалоб на зловредных покупателей, ненасытных налоговых инспекторов, грубиянов пожарников, и особенно на ненавистных Светлане представителей санэпидемстанции, которые каждый раз обирали ее, как липку. Моя голова просто раскалывалась от ее трескотни, и я мечтал только об одном: либо чтобы этот «гриф» наконец появился, либо чтобы побыстрее наступило десять часов вечера, время, когда Светлана обычно закрывала свой киоск. К счастью, Всевышний не остался глух к моим молитвам.
— О, а вот, по-моему, и он, — воскликнула толстушка, прервав на полуслове свой очередной жалобный рассказ. — Тот самый, о котором Вы утром расспрашивали.
Я осторожно выглянул наружу. К остановке, не торопясь, и воровато озираясь по сторонам, подходил высокий, худой, немного сутулый мужчина, лет сорока пяти, с морщинистым лицом, одетый в темно-зеленую матерчатую куртку с отчетливо просматривающимися на ней потертостями, и коричневые вельветовые брюки, долгое время не знавшие утюга.
— Это что, бандит? — испуганно спросила Светлана.
— Ну что Вы, — непринужденно ответил я. — Так, мелкий хулиган.
— А выглядит, как натуральный бандюга, — осуждающе покачала головой толстушка.
— Если он сюда подойдет, не могли бы Вы разговаривать с ним как можно непринужденней, — попросил ее я. — Если что будет спрашивать, отвечайте. Хорошо?
— Хорошо, хорошо, — закивала головой Светлана. — Все сделаю, как Вы скажете.
— Вот и отлично, — ободряюще улыбнулся я.
Я передвинулся в угол киоска и постарался расположиться так, чтобы с улицы меня не было видно. Мое предчувствие меня не подвело. Долговязый субъект, осмотрев витрину, заглянул в окошко.
— Слушаю Вас. Что Вы желаете? — расплылась в разлюбезной улыбке Светлана. Видимо, в ее понимании, разговаривать как можно непринужденней означало именно так.
— Бутылку пива «Толстяк», и кириешки, — прохрипел тот.
— Кириешки какие? Со вкусом чего? — уточнила Светлана.
— Да все равно, — ответил долговязый субъект, явно не ожидавший по отношению к себе такой повышенной приветливости. — Давайте хоть эти, со вкусом бекона.
— Пожалуйста, — пропела Светлана, взяла у покупателя купюру, и принялась отсчитывать сдачу.
— А что у вас сегодня утром здесь такое произошло? — как бы невзначай, поинтересовался он.
— Бомба взорвалась, — сообщила толстушка. — В мусорной урне была заложена.
— Да что Вы говорите! — удивленно воскликнул «гриф». От меня не укрылась некоторая фальшь, сквозившая в его голосе. — И много пострадавших?
— Пятеро, — ответила Светлана. — Одного мужчину в тяжелом состоянии увезли в больницу. Я даже не знаю, остался ли он жив. А остальные отделались легким испугом.
— Ай-яй-яй, — покачал головой субъект. — И куда только смотрит милиция? Я больше чем уверен, что они так никого и не найдут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
