— Хорошо, но я не знал тебя в Англии. Значит, по-твоему, у тебя есть два врага, которые желают тебе смерти: я и тот негодяй, который преследовал тебя в Лондоне. Верно?
«А как же мой отец?» — подумала она с горечью и решительно покачала головой.
— Я… очень сожалею, Дел.
— Послушай меня, дорогая! Внимательно послушай, — твердо заявил Делани. — Ты мне небезразлична, понимаешь? Иначе я никогда бы не женился на тебе. Но я абсолютно убежден, что ты что-то скрываешь. Это что-то находится в твоем прошлом. Не сомневайся, что я всеми силами хочу помочь тебе, защитить тебя, но для этого я должен знать всю правду. Прошу, будь честной и предельно откровенной со мной. Я не хочу жить в постоянном напряжении, ежеминутно ожидая, что кто-то попытается убить тебя.
Он никогда еще не говорил с ней так строго и холодно. В его голосе не было абсолютно никаких признаков насмешки или чего-нибудь подобного.
— Я жду ответа, — напомнил он жене еще более твердым голосом.
— О, Дел, ради Бога! Мне нечего тебе сказать. Нечего добавить к тому, что ты уже знаешь. — Ее голос слегка задрожал и неожиданно прервался.
— Ну, хорошо, — сказал он, лишний раз убедившись в том, что она действительно что-то скрывает от него. — Сейчас мы должны упаковать вещи. Скоро будет остановка в Мэрисвиле. Мы возвращаемся в Сан-Франциско.
Чонси недоумевающе заморгала глазами.
— Человек, который вчера ночью хотел убить тебя, судя по всему, все еще находится на пароходе. Не стоит испытывать судьбу. Мы возвращаемся домой. — «А я тем временем, — подумал он про себя, — попытаюсь все выяснить, моя дорогая. Хотя на это уйдет несколько месяцев. Господи, а если окажется, что и выяснять-то нечего?!»
Мэрисвиль, по словам Делани, был небольшим городком, построенным гораздо позже, чем Сакраменто, хотя в нем уже проживало не меньше шести тысяч человек. Чонси ожидала увидеть унылое, заброшенное местечко, но оказалось, что городок живописно расположился в слиянии рек Физер и Юба.
Возвращались они на пароходе «Огненный» — старомодном судне, переделанном для доставки нескончаемого потока пассажиров в золотоносные места и обратно в Сан-Франциско. Их каюта была тесной и практически безо всякой мебели.
Делани не отходил от своей жены ни на минуту, на каждом шагу ожидая нападения. Она злилась, но знала, что даже если бы она рассказала ему всю правду, то это не помогло бы установить личность человека, который хотел убить ее.
Обедали они в каюте. Чонси опасалась, что еда будет такой же отвратительной, как и их каюта, но, к ее удивлению, им подали превосходные блюда, которые, впрочем, уже никак не могли улучшить ее настроение. Муж постоянно молчал, и она погрузилась в воспоминания об Англии. Помимо ее родственников было всего лишь три человека, которые знали о ее путешествии, — дядя Пол, Фрэнк Джиллет и Томас Грегори. Но они никак не могли желать ей смерти, так как ничего не получили бы от этого. Абсолютно ничего. Получался какой-то заколдованный круг. Она чуть было не застонала от отчаяния.
— Чонси. — Голос мужа прервал ее грустные мысли. Она посмотрела на него отсутствующим взглядом. — Пора спать, моя дорогая.
В каюте не было ширм, и поэтому ей пришлось раздеться в присутствии мужа. Она сделала это молча, стараясь не смотреть на него, чтобы не выдать своего смущения. Кровать была узкой и жесткой. Она спешно забралась под одеяло и натянула его до подбородка. Как только Делани опустился рядом, она закрыла глаза.
— Иди ко мне, — тихо прошептал он, прижимаясь к ней всем телом. Она слегка вздрогнула и повернулась к нему.
— Я… ужасно устала, — еле выдавила она из себя.
— А я нет. Обещаю, что ты вмиг избавишься от усталости. Не упрямься, Чонси.
Он стал нежно поглаживать ее, а она решила, что никаких диких выходок на этот раз не будет. Хватит. Она уже и так проявила свой темперамент и не хочет, чтобы еще раз…
Когда его руки коснулись груди, она тихо застонала и плотно сжала ноги, тщетно пытаясь избавиться от щемящего ощущения в нижней части живота. «Глупая, — подумала она. — А я-то думала, что это от голода!»
— Нет, — прошептала она в его горячие губы.
— Я не позволю, чтобы ты насиловала себя и отказывалась от этого удовольствия, — твердо заявил он, просовывая руку между ее ног.
Она резко дернулась, пытаясь освободиться от его руки, но было поздно. Его палец уже проник внутрь, лишая ее возможности к сопротивлению.
— Вот видишь, — простонал он ей на ухо, — твое тело знает лучше, что ему надо. Перестань сопротивляться, любовь моя. Это неразумно. Не надо бороться со мной и тем более с собой.
— Я не хочу…
Она закрыла глаза и машинально подняла бедра навстречу его движениям.
— Нет, дорогая, хочешь. Прикоснись ко мне так же, как я прикасаюсь к тебе.
Ей показалось, что ее руки перестали повиноваться ее приказам, полностью подчинившись воле мужа. Она скользнула ладонью вниз и коснулась его курчавых волос. Делани громко застонал и резко прижался к ее руке всем телом. Его набухшая плоть пульсировала в ее пальцах, доставляя ему неописуемое наслаждение.
— Как бархат, — шепнула она.
Он застонал и с новой страстью стал ласкать ее. Чонси замерла от блаженства.
— Давай, милая. Вот так. Откройся мне. — Делани почти физически ощущал, что в душе жены борются два чувства: вожделение и сдержанность. Вечная борьба плоти и разума! Он увидел страх в ее глазах, а потом уже перестал замечать что-либо и задаваться вопросами, всецело отдавшись своему желанию.
Когда дыхание у нее восстановилось, он встал, чтобы погасить лампу, а как только вернулся к постели, она повернулась к стене и захлюпала носом.
— Чонси, если ты будешь плакать, — решительно заявил он, — я не позволю тебе спать со мной до тех пор, пока не скажешь, в чем дело.
— Я не буду больше, — тихо сказала она, прижимаясь щекой к его груди.
— Ну, хорошо, тогда скажи мне, почему ты сопротивляешься? Что тебя беспокоит?
Она затихла, не зная, что ответить.
Делани тяжело вздохнул и погладил ее по щеке.
— Ты понимаешь, что твое поведение кажется мне довольно странным, если не сказать больше?
Чонси продолжала молчать, с облегчением подумав о том, что он не может видеть ее глаза в темноте. «Черт бы его побрал! Он слишком проницателен!»
— Думаю, что понимаешь, — продолжал он, не дождавшись ответа. — Такое ощущение, что ты все время опасаешься обмана с моей стороны. Не бойся, Чонси! У меня нет абсолютно никакой надобности обманывать тебя.
Ты же сама проявила ко мне интерес. Причем с самого начала, с первого дня нашего знакомства. И вот сейчас ты получила то, к чему страстно стремилась. Почему же ты оказываешь мне сопротивление? Я очень хотел бы понять твои мотивы, но, увы, не могу этого сделать без твоей помощи. Я же твой муж, в конце концов. Если ты не заставишь себя довериться мне, то я вообще не представляю, чем все это может кончиться.
