Тихо взвыв, я оч–чень подробно, на чистейшем старотемном, вытянув все согласные и правильно расставив придыхания, добавляя гномьей основательности и эльфийской витиеватости, ни разу не повторившись, рассказал неизвестному собеседнику все, что я думаю о нем и его родне.
Неизвестный затаил дыхание, а потом, тихо хохотнув, восторженно присвистнул, но уже в следующий миг из его голоса пропал всякий намек на веселье:
— Шутки в сторону, малыш. Пора поговорить серьезно.
— Я не малыш, — привычно огрызнулся я, потирая ноющий лоб и пытаясь понять, кого же мне напоминает голос моего собеседника.
— Для меня — малыш. И хватит перебивать! В клепсидре осталось очень мало воды…
А не проще было сказать «время уходит»? Пиж–жон! Мужчина между тем продолжал:
— За последнее время ты трижды перевоплощался.
— Как трижды?! — не выдержал я. — Два раза!
— Я же сказал, не перебивать! — В голосе зазвучали стальные ноты. — Первый раз — в гномьей шахте. Тогда, правда, превращение было неоконченным, и только это спасло тебя. Второй — в Чертогах С'кархона. Превращение почти завершилось, но ведь ты не прошел посвящения! Я буквально за уши вытянул тебя из объятий Линс'Шергашхт, а ты опять лезешь туда же! Свое третье превращение в этом богами забытом Харноре ты выдержал, не сойдя с ума, лишь потому, что я поддерживал тебя, делился своей энергией! Но, тарк мархар, и я не всесилен! В следующий раз я просто не смогу тебе помочь! Или ты решил шагнуть за Грань?!.. Запомни, малыш! Никаких превращений хотя бы до первого посвящения! Иначе миледи Ночь призовет тебя к… — Его голос звучал все тише, и последних слов я так и не услышал…
Точно! Вспомнил! Он напоминает мне голос отца!
Некоторое время я лежал неподвижно, уставившись на едва заметный в полумраке потолок, потом прикрыл глаза и… провалился в глубокий сон безо всяких сновидений.
Проснулся я поздно, от тяжелого дробного стука в дверь. Такое чувство, словно за порогом притаилась компания гномов, добывающих руду. Сладко потянувшись, я вскочил на ноги, чувствуя себя полным энергии. Общее отличное самочувствие портил лишь зверский голод, но это ведь дело поправимое?
Гм… А что мне сегодня снилось? Вот крутится что–то в голове, крутится, а вспомнить не могу… Кажется, приснился какой–то разговор… Но вот какой? О чем? Хоть убей, не вспомню!
За дверью действительно обнаружился гном. Всего один, правда, но от этого дело лучше не становится…
Торм поскреб затылок и поинтересовался:
— Диран, ты как? Живой?
Естественно, на этот вопрос может быть только один ответ.
— Не–а, — сладко зевнул я. — Часа два назад помер.
Торм шарахнулся от меня, как от чумного:
— Д–диран, ты это самое… постой, а я щас… Амату позову… Мы тут быстренько тебя упокоим, изгоним… Ты, главное, не кусай никого, а мы щас, щас, — забормотал гном, медленно отступая назад и испуганно выпучившись на меня.
Т'кере! Сейчас они действительно меня наизгоняют! Заклинания — это ладно, но я слышал, что в некоторых светлых селениях зомби, на случай если заклятия на сработали, молотком по голове потом добавляют. Так сказать, для надежности! Или колом деревянным… А мне моя голова пока нужна! Она мне очень даже дорога. Хотя бы как память…
Вцепившись в рукав гномьей рубашки, я втащил Торма в комнату, мгновенно захлопнув дверь:
— Да живой я! Живой! Пошутил просто!
— Чем докажешь?! — настороженно поинтересовался потомок подземных жителей.
Уууу! Как же все запущено…
— Вот! — Я сунул под нос гному правую руку. — Видишь?! Сами ж говорили, что доспех этого вашего Элетта только после смерти снять можно!
Торм внимательно изучил полосу чешуи на моем запястье, чуть ли не обнюхав его, и лишь потом кивнул:
— Хорошо, убедил. Но ты так больше не шути! А то мало ли… Эт я такой добрый, а был бы здесь, например, Влас, так он мог и секирой между глаз засветить!
— А кто такой Влас? — тут же заинтересовался я.
Торм как–то сразу помрачнел и, тихо буркнув:
— Брат мой, — скомандовал: — Пошли, сейчас поговорим со всеми, а потом завтракать будем.
Я оглянулся назад — ничего в комнате не забыл? — и поинтересовался:
— А наоборот можно? Сперва позавтракать, а потом поговорить?
— Низзя, — отрезал гном, буквально вытаскивая меня в коридор. — Я и так полчаса тебя будил. Вангар и остальные уже небось заждались!
Когда мы отошли от моей комнаты, Торм внезапно вспомнил:
— Элиа рассказала, как вы ее вытащили.
— Какая Элиа? — не понял в первый момент я. Гном укоризненно покачал головой:
— Темная, которую вы с Шамитом привели!
Гм… Неудобно как–то получается… Я про нее и забыл. Но теперь, по крайней мере, знаю, как ее зовут!
— А как она в гарем попала, не рассказывала? — поинтересовался я больше из вежливости.
— Говорит, мать у нее темная, из какого–то обедневшего рода, а отец — светлый, — пожал плечами гном. — И вроде как папочкины родственники, узнав, на ком он собрался жениться, резко от него отреклись. Мамочкины — от нее тоже. В общем, они поселились в этих землях. Мать умерла, когда ей было года три, а отец года два назад ушел в море и не вернулся. Ее продали за долги.
Подробненько она, кстати, успела рассказать. Вот это точно называется, что такое не везет и как с этим бороться.
Может, у человека только личная жизнь налаживаться началась, а тут мы с рыжиком…
* * *
Я сидел на первом этаже таверны в главном зале, изучая мрачным взглядом столешницу и пытаясь понять, куда же все–таки катится Мир. А он, судя по размышлениям, катился куда–то не в очень хорошее место.
В этом я убедился, едва в комнате Вангара и Таймы начался разговор. Взять хотя бы то, что, например, в Кардморе, когда я только начал общаться с командой, они звали меня темным, смотрели как на врага народа вообще и их лично в частности. Сейчас же… Амата, сидя в дальнем уголочке, весело щебетала с Элиа. И даже гном ее по имени называл! Где, я вас спрашиваю, расхваленная ненависть светлых и темных?! Где?!
Сныкалась…
Вслух я, конечно, этого не спросил, соответственно и ответа на этот животрепещущий вопрос не получил. Но… уже через мгновение я узнал ближайшие планы светлых и понял, что все только начинается.
Сами перспективы просто поражали своей оригинальностью: доехать до Западных гор (два дня пути) и найти Затерянный Храм (еще денька два–три)… Конечно, продуманность здесь на высшем уровне! Интересно, как в этой стилистике звучал бы план легендарного взятия Сельной крепости темными войсками? «А давайте пойдем на юго–запад, попытаемся пройти Стальную пустыню и, если чего–нибудь там обнаружим, обязательно завоюем»?!
Но это–то все более или менее понятно — команда по жизни на голову ушибленная. Но вот то, что началось потом, когда Вангар поинтересовался, что делать с Элиа, — ни в какие ворота не лезло! Даже — кардморские. Ведь взять ее с собой — опасно, оставить здесь — страшно.
Я хотел было предложить дать ей денег (благо господин Махруд щедро поделился), но тут… она сама рванулась вперед и, рухнув передо мною на колени, начала:
— Милорд, я… Милорд, вы… Вы спасли меня и… — Ее голос сорвался. Девушка запнулась и начала заново, окрепшим голосом: — Я — Элиа Аркэн, — ровный вздох. — Вчера вы спасли меня, и теперь я нахожусь перед вами в долгу. Клянусь моим именем и честью, клянусь именем и честью моего рода — я верну вам его! Принимаете ли вы мою клятву, милорд?
С минуту я сидел с открытым ртом, переваривая услышанное, но потом, когда до меня дошло…
— В'алле, — только и смог выдохнуть я.
Вот только о присутствии светлых моралистов, при которых пока еще, похоже, не ругался, я попросту забыл.
— Диран! — потрясенно ахнула Тайма. — Как ты можешь говорить такое?!
— Что Диран? Что — Диран?! — взвился я. Гм… Дежавю? Где–то я такие крики на тему «А что такого я сказал?!» уже слышал. И адресовались они тоже Тайме… — Да вы слышали, что она только что сказала?!
— А что?! — влезла в разговор Амата, до этого момента тихой мышкой сидевшая в уголочке.
Я только обиженно фыркнул, не собираясь отвечать на ее вопрос (не знает — ее проблемы!), но…
— Она поклялась, — ровным голосом поведал Вангар, глядя куда–то поверх моей головы.
— Я слышала! — звякнул возмущенный голос клирички. — Ну поклялась, ну и что? Если клятвы не скреплены именами богов или Мира, они нарушаются так же легко, как и даются! Особенно — темными.
Урра! Темных обозвали!! Тра–ля–ля!!
— Только не эта клятва, — покачал головой воин. Мне показалось, или в его голосе действительно прозвучали нотки тоски? — Элиа поклялась именем и честью своего рода. Эта клятва равно дается темными и светлыми… дворянами… — Последние слова Вангар произнес явно через силу. — И если она дана, то может быть выполнена только двумя способами: либо вернуть долг, либо спасти жизнь тому, кто принял клятву. Нарушить ее нельзя — это страшный позор, который несмываемым пятном падет на честь всего рода.
