— Осторожней, Диран!
— Ага, спасибо, — выдохнул я, выпрямляясь и нащупывая выскользнувшие из неожиданно вспотевших ладоней поводья.
Грон фыркнул и, повернувшись ко мне, не замедляя шага, провел длинным узким языком по запястью, делясь толикой энергии. Головокружение слегка прошло, но Шамит не спешил отпускать локоть.
— Ты как? — В глазах оборотня светилась неподдельная тревога.
— Нормально, — выдавил улыбку я, чувствуя, как расступается перед глазами черная пелена, обычно предшествующая обмороку.
Рыжий, поверив, отпустил мою руку. Но напряженного взгляда так и не отвел. Куда только катится мир? Тьфу ты, замучился повторять!
— Куда теперь? — осторожно поинтересовалась девушка.
Я покосился на нее. И почему у меня такое нездоровое подозрение, что в ближайшее время мы с ней не расстанемся?
Ладно, все потом… Где там наша команда?
Я обвел взором линию горизонта, оглянулся на удаляющийся город… Россыпь зеленых звездочек обнаружилась далеко впереди, за едва видимым на горизонте леском. Далеко они все–таки забрались. Надеялись затеряться в подлеске?
— Туда! — ткнул я пальцем, указывая направление, и, в ответ на удивленный взгляд Шамита пояснил: — Вангар и остальные — там.
Ну а то что после такого… глядения на меня вновь нахлынуло головокружение, это уже мелочи.
Надеюсь…
«П–приду–у–уро–о–о–ок!!! Не мог не покрасоваться, да?!»
Всю последующую дорогу я продержался на чистом энтузиазме и упрямстве. Я должен доехать. Должен — и все тут! Сейчас Трим сделает еще один шаг, и я не выпаду из седла. Не выпаду. Не…
За деревьями обнаружился постоялый двор, окруженный высоким забором. Я удивленно прищурился: странное, что ни говори, место для подобного заведения — всего в паре часов пути от города. Почему не разместили подальше? Так, чтобы путешественник подходил к вечеру усталый и был готов заплатить за ночлег любую сумму? Или могли вообще в черте города оставить.
Но все мысли испарились, когда мы въехали во двор и нам навстречу со ступенек бросилось Нечто — растрепанное такое, с горящими опасной зеленью глазами.
— Ди, Шамит, вы живы! Я… я так рада!! — Но тут Амата заметила нашу новую спутницу: — Темная?!
Лицо клирички окаменело, и в тот же миг на ее ладони опасной змейкой свернулось «Возмездие Богов». А по щеке бывшей наложницы Махруда побежала тонкая полоска чешуек…
— Наполовину, — выдохнул я, сползая с грона и чувствуя, что еще чуть–чуть… и все! Спи спокойно, дорогой товарищ. Наша команда тебя никогда не забудет!
Амата медленно опустила руку.
Ленточка чешуек замерла, а потом потихоньку начала уменьшаться…
Я с трудом расцепил пальцы, мертвой хваткой впившиеся в луку седла, осторожно сделал шаг назад… В тот же миг земля опасно покачнулась под ногами… А еще через мгновение я понял, что вертикальное положение удерживаю лишь благодаря Шамиту.
— Не н–надо! Я с–сам, — попытался вырваться я. И едва не загремел в пыль.
— Сам ты сейчас даже от кузнечиков не отобьешься! — насмешливо фыркнул оборотень, осторожно ведя меня в сторону двери. — Амат, а почему вы здесь? Не проще было…
— Вангар решил, что в толпе… в смысле, в такой таверне нас никто не будет искать. Решат, что мы скрываемся где–нибудь в безлюдном месте.
Следовавшую за ней темную, передавшую поводья коней команды подбежавшему мальчишке, клиричка, похоже, решила просто не замечать.
— Тоже правильно, — протянул многоликий, задумчивым взглядом окидывая залу трактира.
Я тоже оглянулся вокруг. Команда заняла небольшой столик в углу. Кроме них в комнате была парочка мрачноватых личностей — из тех, что в приличное общество не пускают. Да за дальним столиком одиноко сидела какая–то рыжая девушка, мрачно катающая между пальцами небольшой огненный шарик.
На помосте, в стороне от входа, резво плясали высоко задирая ноги, штук пять девиц. Конечно, то, подо что они танцевали, музыкой назвать было трудно, но, похоже, во избежание всяческих эксцессов, над пианино, за которым сидел пожилой хримтурс, висело объявление: «Музыкант играет, как умеет! Можете лучше?» Похоже, тех, кто может лучше, пока не находилось — клавиши пианино под пальцами инееобразного существа были покрыты толстым слоем льда. Может, в другое время меня бы это не остановило, но сейчас даже столы двоились пред глазами. Что тогда о клавишах заикаться?
А что, музыкальное воспитание было в нашей семье одним из обязательных предметов! С подачи–то мамы…
За кривой стойкой замер какой–то мужик.
Шамит сделал шаг к столику, за которым сидела команда. Те встретили его (ну, может быть, и меня, мертвой хваткой вцепившегося в плечо оборотню) радостными улыбками, а эльфийка вообще, вскочив на ноги, рванулась к рыжему и повисла у него на шее:
— Шамит!! Я так рада, что с тобой все в порядке! Я так волновалась!
Тут до Аэлиниэль дошло, что по этикету, не изменявшемуся со времен Раскола, эльфам не подобает выказывать свои чувства на людях, и она, резко расцепив руки, поспешно ровным голосом поправилась:
— Точнее… мы. Мы волновались!
Оборотень мягко улыбнулся, сгрузил меня Вангару и только хотел что–то сказать, как сбоку раздался голос:
— Кого я вижу! Шамит, ты ли это?!
Рыжий мгновенно развернулся на звук:
— Какая встреча, Вмелен! Рад тебя видеть! — Правда, особенной радости в его голосе я что–то не услышал.
Мужчина, окликнувший оборотня, медленно вышел из–за стойки. Не знаю, может, у меня к голосам еще и видения добавились, но мне показалось, что давешний помощник скорняка по сравнению с этим мужиком — худенький и стройненький эльфик!
— Я тоже рад! — подтвердил он. — Каким ветром тебя занесло в мою таверну?
— Твоя? — удивленно протянул Шамит. — А я тут… с друзьями путешествую…
Умгум, в целях научной топографии…
Вангар осторожно помог мне опуститься на лавку.
— Все! — вскинул руку Вмелен. — Ни слова больше! После того как ты вытащил меня из Доркхайна, мой дом — твой дом! Ужин и ночлег за счет заведения!
Комната начала медленно кружиться перед глазами.
— А м–можно ночлег без ужина? — тихо выдохнул я, чувствуя, что больше не выдержу и точно свалюсь под стол.
— По двое или каждому отдельную? — поинтересовался хозяин.
— Мне — отдельную! — Кажется, хоть это получилось твердо.
Шамит покосился на меня и кивнул:
— Ему — отдельную. Он во сне храпит.
Я чуть не поперхнулся от возмущения. Я?! Храплю?! Но Вмелен понятливо кивнул и крикнул куда–то в сторону:
— Джера, проводи гостя в пятнадцатую комнату!
Уже поднимаясь наверх и изо всех сил цепляясь за перила (от помощи я гордо отказался), услышал за спиной дикий вопль:
— Ну и хто тык танцуйит?!
На мгновение оглянувшись, я увидел, как рыжая ведьма, встав на ноги и уверенно покачиваясь, направилась к помосту — видимо, собралась показать как надо. М–дя… Не вынесла душа поэта…
Войдя в комнату, я, не раздеваясь, повалился на кровать и вырубился, едва голова коснулась подушки.
* * *
Меня окружала непроглядная темнота, подмигивающая странными звездочками. Тьма, а не пустота, затягивавшая меня этим утром. Нет, скорее она походила на тот сумрак, что окутывает комнату, когда ты внезапно просыпаешься ночью, задолго до первого крика петуха, или на таинственный полумрак, что струится между знакомыми предметами, придавая им странные, а порой и страшные очертания. И ты до боли в глазах всматриваешься вперед, пытаясь понять, что же перед тобой: стул с небрежно брошенным на сиденье свитком или горный тролль, тайком пробравшийся в комнату и готовящийся к прыжку.
Я сделал шаг вперед, и в тот же миг к темноте прибавилось что–то еще… Что–то странное. Такое чувство, будто на меня кто–то смотрит… Изучающе и в то же время с какой–то странной иронией.
— Пора, наконец, поговорить. — Мужской голос прозвучал откуда–то слева.
— Кто здесь?! — отозвался я, стремительно разворачиваясь на звук.
Тихий смешок:
— Неважно. Послушай меня… Ты…
Черный клинок сам материализовался в руке:
— Кто ты?!
— Боги, как низко пал род гар'Тарркхан, если мне угрожают этим мечом! — Теперь в голосе змеилась неприкрытая издевка. Но звучал он откуда–то из–за моей спины.
Я резко развернулся, чуть согнув ноги в коленях, рванулся на звук с обнаженным клинком в руке и… со всей дури въехал лбом в стену. Не знаю, как это получилось, если меч был выставлен вперед, но…
Тихо взвыв, я оч–чень подробно, на чистейшем старотемном, вытянув все согласные и правильно расставив придыхания, добавляя гномьей основательности и эльфийской витиеватости, ни разу не повторившись, рассказал неизвестному собеседнику все, что я думаю о нем и его родне.
