Димитрий подходит к своему жеребцу.
— Тогда поехали? В этом тумане я точно в клетке. Хочется выбраться на открытое пространство.
— Именно, — соглашается Гарет. — Тогда по коням. Садитесь — и в путь. За день нам нужно одолеть первый участок пути.
— И где у нас первая остановка? — Вставив ногу в стремя, я поднимаюсь в седло.
Гарет поворачивает коня.
— У реки, — возвещает он.
— У реки? — повторяю я. — Ну до чего конкретно!
Вслед за Гаретом мы едем прочь с берега, взбираемся по крутой песчаной дюне. Я боюсь, что Сардженту такая непривычная задача окажется трудна, но мои страхи необоснованны: он шагает легко, как будто родился тут, на берегу. Не успеваю я опомниться, как мы уже едем по лугу среди высокой травы. Местность впереди пролегает все больше равнинная, лишь изредка встречаются пологие холмы. Лесов не видно, и это меня радует.
По мере удаления от побережья туман редеет, а над головой — о чудо! — проглядывает синее небо. Теперь невозможно даже представить, что мы столько времени провели у воды, в сером мареве. Едва золотые лучи солнца высвечивают высокие травы, настроение у меня поднимается.
После лесов, что теснили нас со всех сторон по пути к Алтусу, здешние просторы кажутся самой настоящей роскошью. Мы едем в ряд, чтобы было легче беседовать.
— Так ежели вы не Владычица Алтуса, то кто ею стал теперь, после смерти леди Абигайль? — интересуется Гарет.
— Это довольно-таки длинная история, — запинаюсь я, не зная, стоит ли откровенничать с нашим проводником.
— Уж так получилось, что время у меня есть, — улыбается он. — И, если мне будет позволено заметить, Алтусу крупно повезет, если им станет править столь прекрасная Владычица.
— Я не уверен, что мисс Милторп хочет говорить на личные темы, — вмешивается Димитрий. Я различаю в его голосе нотку ревности и с трудом сдерживаю смех. Мисс Милторп?
Я вопросительно смотрю на Димитрия.
— А об этом вообще можно рассказывать? Или запрещено?
Удивление борется на его лице с неудовольствием.
— Нет, в общем, не запрещено. Не секрет, что именно ты наследница титула Владычицы. Я просто подумал, что, может быть, тебе не хочется обсуждать столь личные вопросы с незнакомцем.
Мальчишеское упрямство Димитрия смешит меня, но я стараюсь не улыбаться.
— Раз не секрет, то чего уж тут особо личного. Судя по всему, путь нам предстоит долгий. Куда приятнее скоротать его за беседой.
— Как знаешь, — угрюмо бурчит он в ответ.
Я поворачиваюсь к Гарету, и проводник даже не пытается подавить торжествующую улыбку, расплывающуюся по бронзовому лицу.
— Эта вот задача… — я обвожу рукой простирающиеся вокруг поля, и стараюсь говорить абстрактно, — …сейчас важнее всего. Я не могу принять на себя такую ответственность, как управление Алтусом, пока не разрешу некоторые вопросы, а потому мне было даровано время, чтобы довести дела до конца, а лишь потом принимать решение.
— Вы хотите сказать, что можете отказаться от титула? — недоверчиво переспрашивает Гарет.
— Она хочет сказать… — вмешивается Димитрий, но я останавливаю его на полуслове.
— Прости, Димитрий, можно мне самой за себя отвечать? — Я стараюсь произнести это как можно мягче, однако вид у него все равно пристыженный. Я со вздохом поворачиваюсь к Гарету. — Я хочу сказать, что даже думать об этом не могу, пока не закончу нынешнее дело.
— Значит, в случае вашего отказа титул перейдет к Сестре Урсуле?
— Верно. — Оказывается, обычные Братья и Сестры на удивление хорошо осведомлены о тонкостях политики острова.
— Если она придет к власти, я туда ни за что не вернусь! — В голосе Гарета звучит нескрываемое отвращение.
— Могу ли спросить, отчего вы питаете к Урсуле столь сильные чувства?
Перед тем как ответить, Гарет поглядывает на Димитрия, и я впервые замечаю меж ними несомненное сходство.
— Урсула и эта ее властолюбивая дочка…
— Астрид? — уточняю я.
— Она самая, — подтверждает он. — Так вот, Урсула и Астрид ничуть не заботятся об Алтусе. То есть в глубине души их привлекают только власть и могущество. Я ни одной из них ни за что не поверю — да и вам не советую. — Гарет смотрит на поля, лицо у него становится серьезней, и он переводит взгляд на меня. В его глазах больше не видно смеха. — Вы окажете всему острову и его народу огромную услугу, если согласитесь стать новой Владычицей.
Под его пристальным, ищущим взором щеки мои начинают гореть. Димитрий досадливо вздыхает.
— Гарет, ваши слова мне льстят. Но вы же меня совсем не знаете. С чего вы взяли, что я стану хорошей Владычицей?
Он улыбается и постукивает себя по виску.
— По глазам видно, госпожа. Они чисты, как море, что баюкает наш остров.
Я улыбаюсь в ответ, хотя чуть ли не физически чувствую, как Димитрий выразительно гримасничает, возводя взор к небесам.
Перед нами простираются бесконечные поля, ближе к вечеру луговые травы сменяет золотистая пшеница. Мы лишь раз делаем короткий привал подле ручейка, текущего по гладким серым валунам: пьем холодную воду, наполняем ею фляги, поим коней. Я пользуюсь минуткой, закрываю глаза и откидываюсь на поросшем травой склоне. Солнце пригревает лицо, и я вздыхаю от удовольствия.
— Приятно снова почувствовать солнце, да? — раздается рядом голос Димитрия. Я открываю глаза и, загораживая их рукой от солнца, улыбаюсь ему.
— «Приятно» — чересчур невыразительное слово.
Димитрий кивает, задумчиво глядя на бегущую воду.
Я сажусь и крепко целую его в губы. Наконец мы отлепляемся друг от друга, и Димитрий удивленно спрашивает:
— А это еще за что?
— Напоминание, что мои чувства к тебе ничуть не ослабли за время, прошедшее с тех пор, как мы покинули Алтус. — Я дразняще улыбаюсь. — И никакая встреча с очаровательным и обаятельным мужчиной не изменит глубины моих чувств.
На миг я даже пугаюсь, не уязвлена ли гордость Димитрия, но тень на его лице сменяется широкой ухмылкой.
— Ах, значит, Гарет красив?
Я насмешливо встряхиваю головой, еще разок целую его, поднимаюсь и отряхиваю бриджи.
— Какой же ты глупенький, Димитрий Марков.
Голос его догоняет меня на полпути к лошадям.
— Лия, ты не ответила!
Гарет уже сидит на своем скакуне. Я тщательно проверяю сбрую Сарджента, а потом сажусь в седло.
— Прекрасное место для привала. Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — отзывается он, глядя, как Димитрий идет к своему жеребцу. — Подозреваю, вы изрядно устали. Говорят, вам за последнее время пришлось немало странствовать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
