Вот же ж!..
Глава 22. В кладовке (без правок)
Зеленоватый столб посреди пещеры давал только очень неверный свет — словно очень дешевый ночник, в который поскупились вплести хотя бы пять-шесть магических каналов. Но Даари понимала, что на самом деле все наоборот. Целая сеть нитей, оплетающих и сам кристалл, и замершего внутри Дракона, прокачивала сквозь себя мощнейшие потоки энергии. Просто эти плетенки не были предназначены для освещения.
Как она заметила сразу, в кристалл уходили обычные прямые каналы. А вот внутри самого кристалла, насколько Даари могла разобрать, чуть поблескивала сквозь матовую поверхность самая сложная сетка, которую ей только приходилось видеть. Она не могла даже представить, какие объемы энергии та удерживала.
Даари знала, что любой энергетический кристалл, будучи накачиваем магией, рано или поздно начинает светиться. Вопреки суевериям, это не значит, что такой кристалл вот-вот выйдет из строя — просто любая плетенка, впаянная в любой материал, всегда теряет немного энергии, а та выходит обычно светом и теплом. Именно поэтому менее прочные материалы, вроде тканей, дерева или бумаги, быстро разрушаются, если из них сделать амулеты и пропустить энергию по встроенным каналам (бумажные амулеты вообще всегда одноразовые).
Чем меньше объем кристалла, тем проще насытить его остаточной энергией до такой степени, чтобы она начала «просачиваться» наружу. Но даже большие двигательные кристаллы, те, что используются в армейских грузовиках, обычно не светятся, если только не проработали несколько лет. И свечение все равно очень слабое, слабее, чем то, что видела сейчас Даари. Еле заметишь невооруженным глазом. Собственно, проверка на утечки света и температуры в кристаллах были частью ее обязанностей в гараже капитана Рахата...
Чтобы заставить светиться кристалл такого объема, да еще сравнительно ярко — либо счет шел на столетия, либо объемы энергии колоссальны. Скорее, и то и другое.
— А ты прожорливая скотинка, да?.. — проговорила она, разглядывая кристалл.
Ее голос прозвучал глухо и странно в пещере. Даари особенно остро почувствовала, как пересохли у нее язык и губы и как ей хочется пить.
Ей хотелось прикоснуться к нему ладонью, так и тянуло — и одновременно она боялась.
Во-первых, заговорщики наверняка знают о такой штуковине у себя под боком. Не могут не знать. Но при этом вокруг ни одного следящего амулета, ни одной диагностической плетенки. Значит, что? Значит, кристалл — или тот, кто в нем — как-то реагирует на попытки слежки.
Во-вторых, даже если вдруг следящих амулетов тут нет по какой-то другой причине — скажем, пресловутое фоновое излучение так уж плохо на них действует — то трогать незнакомую магическую штуковину, да еще и с обитателем внутри, идея так себе.
Наверное, надо было уходить отсюда. Но Даари просто не могла. Несмотря на усталость и нервное напряжение, любопытство никак не желало отпускать.
Что это за существо — правда ли дракон или просто кто-то на него похожий? Скажем, какая-нибудь гигантская ящерица (говорят, такие живут в Пограничье) или тварь из Нечистого измерения, измененная магическим облучением?
А если дракон, то откуда он тут взялся?
Либо ему три тысячи с гаком лет, как Владыке. Либо он...
От этой мысли Даари похолодела.
Что если, вопреки общеизвестным фактам, у Владыки все-таки был ребенок-дракон от человеческой женщины? Что если он заточен здесь собственным отцом?
И, не давая ей как следует прочувствовать первый испуг, разум Даари сразу же перескочил к следующей, еще более неприятной догадке.
Что если дети Даари все-таки полноценные драконы, и Владыка каким-то образом это понял, а потом сам организовал это похищение? Что если на самом деле он все время врал и вовсе не жаждет рождения истинного наследника, а просто устраняет конкурентов?
Что если именно поэтому Даари до сих пор не нашли и не спасли? Некому находить и спасать, все это делается с ведома Владыки. Она-то думала, что ее удалось похитить, потому что в заговоре участвовал Ранаарт — доверенный придворный лекарь со всеми мыслимыми и немыслимыми уровнями допуска. Еще гадала, как это его пропустили. Ведь всех лекарей так хорошо проверяют!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И еще думала: боги-духи, как глубоко пустил корни заговор, ведь одного Ранаарта мало, должен был участвовать другой дворцовый персонал, может быть, и Лаили Канно они перекупили, или еще кого-то — определенно должны быть фигуранты в службе дворцовой безопасности, под самым носом у вроде бы всеведущей Сиары Салагон. Даари даже саму Салагон начала подозревать — ну и что, что Дракон ей доверяет.
А если доверяет вполне заслуженно? Если никакой ошибки в кадровом отборе не было?
У Даари ослабели ноги, она качнулась и чуть было не оперлась о светящийся кристалл. К счастью, вовремя удержала себя.
Нет, не время сомневаться. Не время бояться. От этого только слабеешь. Дракон, может быть, не любит ее (не так, как любит она) — но это ничего, она с самого начала не строила иллюзий, и главное, что он ее ждет. И еще он будет любить своих дочек, когда они родятся, с этим согласны даже люди, знающие его куда лучше, чем она. А эта тварь в кристалле... Она же про нее ничего и не знает пока. Нефиг воображать худшее.
Медленной, шаркающей походкой Даари начала обходить колонну. Нужно узнать как можно больше...
Вдруг она увидела отверстие.
Это было так неожиданно, что Даари даже не поняла сперва, на что смотрит: из-за свечения кристалла трудно было осознать границы дыры, несмотря на то, что их аккуратно обработали белой каемкой из теплого льда. Явно кто-то пробурил дырку, а потом наложил сверху какой-то... Как это называется — шунт? Или кант? Даари, честно говоря, понятия не имела. В общем, край обработали, чтобы не трескался, это понятно.
Отверстие оказалось глубоким — толща кристалла, как выяснилось, тянулась сантиметров на двадцать, если не больше; из-за преломления света точнее сказать не получалось. Если бы рука Даари и сумела протиснуться в само отверстие (а оно, пожалуй, все же было уже ее ладони), она бы не дотянулась до его «дна». То есть до бело-желтой, словно покрытой изморозью шкуры дракона.
Ага, то есть неведомую диковину все-таки изучали. Но потом почему-то ничего у этого отверстия не оставили. Или оставили, просто Даари сама не заметила, как заставила сработать тайную ловушку?
Даари быстро огляделась, остро жалея, что не может сама выпустить сканирующее заклятье. Пусто. Никто не рвался ее схватить... Конечно, это может в любой момент измениться.
М-да. Значит, ее первая мысль была верной: спящий дракон каким-то образом реагирует на попытки наблюдения. А те, кто его изучают, очень не хотят, чтобы он проснулся — совсем или преждевременно.
Все это мало походило на то, что дракон заточен здесь с ведома Владыки... Хотя до конца исключать такой вариант все равно не стоило. Но если верен именно он, тогда Даари можно просто сразу ложиться и помирать — она тогда не даст за свою жизнь и ломаной чешуйки. Даже если она выберется из подземелий, не попавшись в руки похитителям, что делать потом? Бежать в Пограничье? А как? Без денег, без влиятельных помощников, беременная тройней — и похоже, что уже на тридцатой неделе, если не позже (Даари потеряла счет времени, но была уверена, что роды не за горами, ведь у близнецов они частенько случаются раньше срока).
Нет, не думать в ту сторону, это только деморализует. Примем за данность, что дракон — из древних, и что Владыка о нем не знает... Ну или не знает, что заговорщики имеют доступ к телу.
Фантазия Даари тут же решила брать пример со сценаристов сериалов и подсунула ей версию, что Владыка все же сам заточил тут соперника в борьбе за власть — просто не собственного ребенка, а давнего врага. А не убил совсем, потому что этот дракон тайной драконьей магией привязал свою жизнь к жизни Владыки или еще что-нибудь в таком роде. А может, это не совсем давний враг — это его бывшая возлюбленная, с которой они стали врагами. Он не смог ее убить из сентиментальных соображений. Впрочем, эта версия была почти такой же неприятной, как и предыдущая, так что Даари решительно ее прогнала.
