В материалах следствия имеются документы, датированные 7 апреля 1938 года — день накануне расстрела.
Машинописная «Расписка»:
«7 апреля 1938 г.
Мною, нижеподписавшимся, Кочкуровым Николаем Ивановичем /Артем Веселый/ получена копия обвинительного заключения по моему делу о предании меня суду Военной Коллегии Верховного Суда СССР.
Подсудимый Н. Кочкуров (А. Веселый)».
Судебное разбирательство начато 7 апреля 1938 г. в 13 часов 15 минут, окончено в 13 часов 30 минут.
Хватило четверти часа…
На другой день — 8 апреля Военная Коллегия Верховного Суда СССР
«ПРИГОВОРИЛА
КОЧКУРОВА Николая Ивановича к высшей мере наказания — расстрелу, с конфискацией имущества, лично ему принадлежащего.
Приговор окончательный и на основании постановления ЦИК СССР от 1.12.1934 г. приводится в исполнение немедленно»[88].
Полоска бумаги в 2–3 пальца шириной — акт о приведении приговора в исполнение.
«СПРАВКА
Приговор о расстреле Кочкурова Николая Ивановича приведен в исполнение в гор. Москве 8 апреля 1938 г. Акт о приведении приговора в исполнение хранится в Особом архиве 1-го спецотдела НКВД СССР т. № 3, л. 142».
Точных сведений о месте расстрела и захоронения нет, и, видимо, уже не будет. Остается принять данные, опубликованные в «Расстрельных списках» 3. Эта книга, изданная обществом «Мемориал» в 2000 году, содержит «4527 кратких биографических справок и 2187 фотографий людей, расстрелянных в Москве со 2 сентября 1937 г. по 16 октября 1941 г. по ложным политическим обвинениям».
Среди них — Кочкуров Николай Иванович /Артем Веселый/.
В предисловии к «Расстрельным спискам» сказано:
«Изучая и сопоставляя архивные и другие свидетельства, исследователи пришли к твердому убеждению, что прах подавляющего большинства людей, перечисленных в этом мартирологе, покоится в одном месте — на бывшем „расстрельном полигоне“ НКВД близ совхоза „Коммунарка“.
В „Коммунарке“ тела расстрелянных закапывались в общих рвах».
Не так представлял Артем Веселый свою кончину.
В «Стране родной» он писал:
Когда-нибудь у придорожного костра, слушая цветную русскую песню, легко встречу свой последний смертный час.
НАЧАЛО ПЕРЕМЕН
После реабилитации отца события поначалу развивались стремительно.
31 марта 1956 года выходит «Постановление секретариата Союза писателей СССР»:
«[…] 1. Писателя Кочкурова Николая Ивановича /Веселого Артема/ восстановить посмертно в правах члена СП СССР с 1934 г.
2. Выдать семье писателя Веселого Артема единовременное пособие в сумме 5.000 /пяти тысяч/ рублей за счет средств Литфонда СССР.
3. Образовать комиссию по литературному наследству А. Веселого в составе B. C. Гроссмана — пред. комиссии, С. М. Городецкого, В. Г. Лидина, И. А. Саца, Светлова М. А., Веселой З. А.»
Позднее в Комиссию вошел литературовед Марк Борисович Чарный.
Комиссия по литературному наследству Артема Веселого обратилась в Государственное издательство художественной литературы:
«Директору Гослитиздата
А. К. Котову
Уважаемый Анатолий Константинович!
Комиссия по литературному наследству Артема Веселого собрала и обсудила книги и рукописи покойного писателя. По единодушному мнению комиссии, […] произведения Артема Веселого представляют большую общественно-литературную ценность, являются неотъемлемой, органической частью нашей литературы.
С особой, выдающейся художественной силой Артем Веселый отразил в своем романе „Россия, кровью умытая“ крушение старого общества, революцию, события гражданской войны. Эта книга, являющаяся основным произведением Артема Веселого, пользовалась особым успехом у читателя.
После ареста Артема Веселого в 1937 году книги его не издавались и были изъяты, они в течение 19 лет отсутствуют в библиотеках.
Комиссия по литературному наследству Артема Веселого просит Вас об издании его произведений, общим объемом около 50 авторских листов. […]
Комиссия также предлагает поместить в книге вступительную статью о творчестве Артема Веселого и его краткую биографию.
Комиссия рекомендует М. Чарного в качества автора этой статьи. Составителями сборника комиссия рекомендует: 3. Веселую, И. Саца, М. Чарного.
19 июля 1956 г.» 1
В июле Артема Веселого восстановили в партии.
Письмо из Самары:
«В Комиссию
по литературному наследству
Артема Веселого
Уважаемые товарищи!
Недавно я узнал, что создана Комиссия по литературному наследству Артема Веселого (Н. Кочкурова). В свое время мы были с ним близкими друзьями, часто переписывались и виделись. К сожалению, его письма, а также книги с надписями, подаренные мне, и несколько рукописей его ранних произведений безвозвратно погибли во время этого проклятого тайфуна 1937–1938 гг. Сам я недавно вернулся „из дальних странствий“, и только теперь узнал, что Артем погиб.
Я считаю своим долгом сообщить Вам о некоторых вещах Артема, которые были когда-то опубликованы в Самарских газетах. Возможно, этих произведений у вас нет, а они, несомненно, будут иметь какое-то значение при изучении его творчества.
Правда, вещи, о которых я говорю, нельзя считать литературными произведениями в общепринятом смысле. Это — его первые опыты — корреспонденции, фельетоны, рассказы.
[Следует список восьми ранних произведений Артема Веселого].
Вот пока все, что я видел в местных газетах.
Прошу сообщить мне, есть в ваших материалах рукопись Артема Веселого. Когда он рассказывал ее содержание, он называл ее „Улыбка первого секретаря“. В ней зло высмеивался подхалимаж. В печати я ее не встречал.
Несколько тетрадей в черных переплетах с его последними произведениями (по-моему не публиковавшимися) он оставил у своей матери, которая жила отдельно от него. Это было незадолго до катастрофы. Если матери нет в живых, то у него был младший брат, который тоже живет в Москве. Он, возможно, сохранил что-нибудь.
11 августа 1956 г.
Попов Ф. Г.» 2
Следом пришло письмо из Барнаула.
«25 августа 1956 г.
Уважаемый товарищ Гроссман!
Я старый журналист, член партии, в настоящее время персональный пенсионер…
Только сейчас прочитал коротенькую заметку в „Литературной газете“ о том, что комиссия по литературному наследству Артема Веселого в основном закончила свою работу и в скором времени будут изданы избранные произведения этого писателя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
