и сунула дольку апельсина в рот. А вторую она предложила мне.
—Благодаря. Где Дженни и Манфред? — Я спросил вокруг оранжевой секции.
Она пожала плечами.
—В чем дело? — Я спросил.
—Думаю, Дженни нравится Манфред.—
—А?—
Манфред сказал это, или Манфред сделал это.— сказала в Дженни. —Это все, о чем она говорит.—
—Ну, Манфред довольно крутой парень.—
—Да, наверное. Но я знаю Манфреда с десяти лет, и он меня раздражает. Кроме того, он слишком высокий.—
—Наверное, не для Дженни. Она выше меня, — сказал я.
—Да, наверное.—
Некоторое время мы сидели тихо. Она снимала апельсиновую кожуру и отдавала ее мне, а потом съедала ее сама. Довольно скоро мы съели весь апельсин.
—Спасибо за апельсин.—
—Пожалуйста.—
—Если Манфред и Дженни не появятся в ближайшее время, ты хочешь спуститься к озеру? —спросила она.
—Наверное.—
—Окей.—
Когда через десять минут все еще не было никаких признаков Манфреда или Дженни, мы решили отправиться к озеру. Джина взяла свою апельсиновую кожуру, чтобы выбросить, и я последовал за ней. Внутри, многие из мам были заняты работой над едой для пикника во второй половине дня. Мама была там, болтая с некоторыми другими женщинами о том, какие блюда все собирались приготовить.
Мы решили не спрашивать взрослых о Дженни и Манфреде.
—Мне нужно подняться в наш дом и взять полотенце, — сказал я.
Она взяла свое полотенце и бутылку масла для загара с заднего дивана. —Я пойду с тобой.—
—Окей.—
Мы подошли к нашему домику в тишине. Не знаю, почему, но это была приятная тишина.
Оказавшись там, я вытащил полотенце с крыльца и накинул его на шею. Затем мы пошли обратно вниз по склону к озеру.
—В этом году ты другой, — сказала она.
—А?—
—В этом году ты другой.—
—Ты имеешь в виду выше ростом?—
—Нет, типа... отличаешься.—
—Ну, в этом году ты тоже другая, — сказал я несколько оборонительно.
—Да, но в основном это просто мои сиськи. С тобой это что-то другое.—
—Дело не в моих сиськах? —
— Нет, болван, — сказала она, смеясь надо мной. —Это что-то другое. Не знаю, что именно.—
—Это хорошо или плохо? — Спросил я, вдруг немного волнуюсь.
—Хммм, — сказала она, намеренно говоря медленно. —Я бы сказала... хорошо.—
—О, — сказал я, внезапно покраснев.
Остаток пути вниз по склону к озеру прошел в тишине. Интересно, что во мне изменилось. Я не чувствовал себя другим. Я чувствовал себя совсем по-другому, но я не мог точно сказать это Джине.
Глава 49
Когда мы добрались до озера, мы положили наши полотенца на наши шезлонги и сняли шлепанцы. Джина бросила солнцезащитные очки на полотенце и вытащила резинку из волос.
—Последний — тухлое яйцо! — она закричала и бросилась к воде.
Я последовал прямо за ней и с несколькими мощными рывками, я догнал ее и потянул за лодыжку. Несмотря на растущую дневную жару, вода была достаточно холодной, чтобы у меня перехватило дыхание.
—Я не думаю, что хочу иметь дело с гнилым яйцом, — сказала она с насмешливым презрением, тяжело дыша от всплеска напряжения.
—О. Хорошо, — сказал я и начал плыть обратно к краю озера.
—Пол, подожди!—
Я перестал плавать и повернулся к воде.
—Я просто шутила, — сказала она в прекрасной имитации раздражения.
—Даже если я гнилое яйцо?—
—Даже если ты гнилое яйцо.—
—Хорошо, — сказал я, подплывая к ней.
Когда я почти добрался до нее, она начала отпрыгивать от меня, к плоту, брызгая мне в лицо и посылая пенящиеся волны в мою сторону. Я быстро нырнул под воду за ней. Я прошел мимо нее под водой и продолжил путь к тени на поверхности, которая была плотом. Я всплыл на противоположной стороне и быстро поднялся.
—Эй. Сюда.—
Она вдруг повернулась в воду и увидела меня стоящим на плоту.
—Нечестно.—
—Почему?—
—Ты плаваешь лучше меня. Помоги мне встать.—
Я потянулся вниз, чтобы вытащить ее на плот, наслаждаясь видом, который я получил, когда ее тело вытянулось, когда я поднял ее. Как только она оказалась на плоту, она положила обе руки мне на грудь и сильно толкнула. Я споткнулся и упал с края. Когда я пробормотал на поверхность, я увидел, как она смотрит на меня, улыбаясь от уха до уха.
—Это за то, что сбил меня с плота.—
Когда я забрался на плот, она уже лежала. Она затеняла глаза одной рукой и похлопала рядом с собой. Затем она положила руки на бок и закрыла глаза от солнечного света.
Глядя на нее, я поражался все изменения ее телу прошла в сравнении с прошлым годом. Мой взгляд задержался на ее круглой груди, и ее оба соска сморщились и встали от холодной воды. Я позволил своим глазам блуждать по ее плоскому животу к вспышке ее бедер, а затем к маленькой полосе черных как смоль лобковых волос на стыке ее бедер. Капли воды падали на жилистые волосы, отражая солнечный свет, как маленькие бриллианты.
Наконец, нерешительно, я лег на спину рядом с ней. Я закрыл глаза и купался в тепле солнца. (Пр.Пер. Да когда же он ее выебет! Я уже устал ждать…)
***
Около полудня, Манфред и Дженни появились на озере. Они позвали нас, и мы поплыли, забравшись на теплые кирпичи, чтобы стоять, капая в траве на берегу озера.
—Где же вы были весь день? — спросила Джина.
Они оба пожали плечами, а Манфред усмехнулся, как идиот.
—Мы были в клубе, играли в пинг-понг, — ответила Дженни.
—Хочешь пойти пообедать? — Джина спросила меня.
—Да, наверное. Ребята, вы хотите пойти со мной?—
— Мы уже обедали, — виновато сказал Манфред.
— Ладно, увидимся позже, — сказал я.
Мы с Джиной схватили наши полотенца и высушились, затем направились на холм.
Когда мы приехали, клуб был полон деятельности. Дуайт нес кукурузные початки, завернутые в фольгу, к плите, и запахи наполнили воздух. Мамы нигде не было видно, поэтому мы направились к маме Джины.
— Привет, дети, — сказала Элизабет, помешивая кипящий котел с макаронами. (Я всегда любил слушать ее обрезанный британский акцент.)
—Привет, Мам.—
Привет, Элизабет.—
—Что я могу сделать для вас дети?—
—Я собиралась приготовить нам обед, — сказала Джина.
— Конечно, милая, — сказала Элизабет. —Но не портите себе аппетит к празднику.—
—Мы не будем, мама, — сказала Джина.
