— Хочу помочь вам, госпожа. Почему меня вызвали так срочно?
— Раз уж ты настаиваешь… — промурлыкала Мариоза. — Это сердце.
Необычная жалоба для женщины ее возраста. Мариозе было не более двадцати двух лет. Такие случаи известны. Иногда дети рождаются под несчастливой звездой с червем в сердце. Каждое мгновение своей короткой жизни они страдают и борются за выживание. Но страдающие этим заболеванием выглядят не так, как Мариоза, чей внешний вид, за исключением расширенных зрачков, свидетельствовал о завидном здоровье.
Джоанна взяла руку Мариозы, послушала пульс и нашла, что он ровный. Она осмотрела руки Мариозы. Они были здорового цвета, кончики пальцев под ногтями розовые. При нажатии на коже не оставались бесцветные пятна. Осмотрев ноги и ступни Мариозы очень внимательно, Джоанна не обнаружила признаков некроза. Кровообращение у Мариозы было явно хорошим.
Мариоза откинулась на подушки и наблюдала за ней, слегка опустив веки.
— Ищешь мое сердце? — дразнила она. — Там его нет, Иоанн Англиканец! — Распахнув шелковый халат, Мариоза обнажила белоснежную грудь.
«О Боже, — подумала Джоанна, — это, должно быть, легендарная Мариоза, самая знаменитая гетера, или куртизанка, Рима! Ходили слухи, что среди ее клиентов были самые высокопоставленные граждане города. Она пытается соблазнить меня», — догадалась Джоанна. Нелепость этой затеи заставила ее улыбнуться.
Поняв это по-своему, Мариоза приободрилась. Соблазнить монаха не слишком трудно. Так приказал Бенедикт, заплатив ей за это. Священник он или нет, Иоанн Англиканец прежде всего мужчина, а на земле нет мужчины, способного устоять перед ней.
С показным равнодушием Джоанна сосредоточилась на обследовании. Она прощупала бока Мариозы, стараясь выявить ушибы на ребрах, ибо часто боль от ушибов принимали за боль в сердце. У Мариозы болевых ощущений не было.
— Какие у тебя прекрасные руки! — промурлыкала она и улеглась, обнажив все прелести своего тела. — Какие прекрасные сильные руки.
Джоанна выпрямилась.
— Дьявольское яблоко!
«Благочестивый священник, — подумала Мариоза, — вспоминает о грехе в такой момент». Ну что ж, ей приходилось иметь дело со священниками. Она отлично знала, что делать с этими последними приступами благочестия.
— Дай волю своим чувствам, Иоанн, потому что они естественны и богоугодны. Не сказано ли в Библии: «И станут двое одной плотью»? — Вообще-то Мариоза точно не знала, откуда эти слова, но надеялась, что из Библии. Эти слова она слышала в похожей ситуации от епископа. — Кроме того, — прибавила Мариоза, — никто никогда не узнает, что происходит между нами.
Джоанна покачала головой.
— Я не это имел в виду. Запах в комнате… это мандрагора… иногда называемая Дьявольским яблоком, — Желтый плод был наркотиком. Вот почему у Мариозы расширены зрачки. Но откуда исходит этот запах? Джоанна понюхала свечу рядом с кроватью. — Что вы сделали, смешали воск с соком растения?
Мариоза вздохнула. Она не раз видела, как ведут себя девственные молоденькие прелаты. Смущенные и неуверенные, они пытались перевести разговор на более безопасную тему.
— Ну же, — сказала она, — хватит говорить о лекарствах. У нас есть лучший способ провести время. — Мариоза провела рукой по рясе Джоанны вниз, стараясь добраться до ее интимных частей.
Догадавшись о ее намерениях, Джоанна отскочила от кровати. Загасив свечу Джоанна решительно взяла женщину за руки.
— Послушайте, Мариоза. Мандрагора… вы используете это как возбуждающее средство, я знаю. Но не советую продолжать, эти пары ядовиты.
Мариоза нахмурилась. В ее план это не входило. Но нужно было как-то отвлечь священника он врачевания.
Внизу в холле послышались шаги. На убеждения времени не осталось. Мариоза схватила верхний край халата и резким движением разорвала его до низу.
— Ах! — воскликнула она. — Вот теперь больно! Послушайте! Обхватив голову Джоанны, она сильно прижала ее к своей груди.
Джоанна попыталась вырваться, но Мариоза крепко держала ее.
— О, Иоанн! — голос ее теперь был словно патока. — Не могу сопротивляться твоей страсти!
Дверь распахнулась. В комнату вбежали около дюжины папских гвардейцев и, схватив Джоанну, грубо оторвали ее от кровати.
— Так, так, батюшка, как странно вы общаетесь! — шутливо произнес начальник охраны.
— Эта женщина больна, — возразила Джоанна. — Меня вызвали, чтобы я вылечил ее.
Мужчина ухмыльнулся.
— Неужели, и много ли женщин вы излечили подобным способом?
Раздался дружный хохот. Джоанна обратилась к Мариозе:
— Скажите им правду.
Мариоза пожала плечами, и разорванный халат соскользнул с ее плеч.
— Они видели нас. К чему отрицать?
— В шеренгу становись, батюшка! — пошутил один из гвардейцев. — У Мариозы столько любовников, что они не уместятся в Колизее!
Снова раздался оглушительный хохот, к которому присоединилась и Мариоза.
— Да ладно, батюшка. — Начальник охраны взял Джоанну за руку и развернул ее к двери.
— Куда вы ведете меня? — осведомилась Джоанна, хотя ответ был известен ей.
— В Латеранский дворец. За это придется отвечать перед Папой.
Джоанна вывернулась из его рук и сказала Мариозе:
— Не знаю, зачем вы это сделали и для кого, но предупреждаю вас: не возлагайте больших надежд на мужчин, ибо они столь же непостоянны, как ваша красота.
Смех Мариозы замер на губах.
— Варвар! — презрительно крикнула она.
Под раскаты смеха Джоанну вывели из комнаты.
В сопровождении гвардейцев Джоанна молча шла по темнеющим улицам. Она не питала ненависти к Мариозе. Джоанна могла сама стать такой же, если бы судьба не вывела ее на другую дорогу. На улицах Рима было много женщин, предлагавших себя всего лишь за еду. Многие пришли в Рим целомудренными паломницами, даже монахинями, но, оказавшись без крова и не имея средств, чтобы вернуться домой, они встали на этот путь. С высоты своих кафедр священники проклинали этих «приспешниц дьявола». Лучше умереть непорочной, говорили они, чем жить в грехе. «Но они никогда не знали голода», — думала Джоанна.
Нет, нельзя винить Мариозу. Она всего лишь инструмент. Но в чьих руках? Кому необходимо избавиться от меня? На такое, несомненно, пошли бы Эннодий и члены общества врачей. Но они скорее постарались бы дискредитировать ее, как врача.
Если не они, то кто же? Ответ нашелся сразу: Бенедикт. С момента неудавшейся сделки с приютом, он невзлюбил Джоанну, завидовал ее влиянию на брата. Эта мысль принесла облегчение. По крайней мере, она знала своего врага и не собиралась прощать ему. Конечно, он брат Сергия, ее друга. Ему она раскроет всю правду.
В Латеранском дворце Джоанну провели мимо триклиния, где обедал Сергий с высокопоставленными вельможами папского суда, в личные апартаменты Папы.
— Так, так. Что мы имеем? — усмехнулся Бенедикт, когда гвардейцы ввели Джоанну. — Иоанн Англиканец под стражей, словно обычный вор? — Он обратился к начальнику охраны: — Говори, Тарасий, расскажи, в чем виновен этот священник.
— Господин, мы взяли его в доме блудницы Мариозы.
— Мариозы! — Бенедикт изобразил глубочайшее негодование.
— Его нашли в постели проститутки, в ее объятиях, — прибавил Тарасий.
— Все это подстроено, — заявила Джоанна. — Меня вызвали под ложным предлогом, сказав, что Мариозе нужна помощь. Зная, что появится стража, она прижала меня к груди перед тем, как гвардейцы вошли.
— Думаешь, я поверю, что женщина пересилила тебя? Как не стыдно, лживый священник!
— Это вам должно быть стыдно, Бенедикт, а не мне! — с чувством ответила Джоанна. — Вы подстроили все это, чтобы дискредитировать меня. Вы договорились с Мариозой, чтобы она притворилась больной, и послали стражу, зная, что я буду у нее.
— Охотно признаюсь.
Его признание застало Джоанну врасплох.
— Вы сознаетесь в своем обмане?
Бенедикт взял со стола бокал вина и сделал глоток.
— Зная, как вы порочны, и не поощряя чрезмерную доверчивость брата, я постарался добыть доказательства вашего предательства, вот и все.
— У вас нет повода сомневаться в моей порочности.
— Вы непорочны, — усмехнулся Бенедикт. — Расскажи мне еще раз, как ты его нашел, Тарасий.
— Господин, он лежал в объятиях блудницы в ее постели, и она была обнажена.
— Ц-ц-ц. Только подумайте, как расстроится мой брат, услышав такое сообщение. Тем более что он так доверял вам!
Джоанна осознала серьезность своего положения.
— Не делайте этого, — сказала она. — Я нужен вашему брату, потому что он еще в опасности. Без должного медицинского ухода приступ повторится, и на этот раз он умрет.
— Отныне брата будет лечить Эннодий, — ответил Бенедикт. — Ваши грешные руки немало навредили ему.
