– Стоп, – перебил его генерал, – ничего не пойму. Что еще за поэма, откуда взялась?
– Эту поэму, товарищ генерал, отыскали те же самые люди, которые вытащили броневик из реки. Я уже говорил вам, что кроме чемоданчика в сейфе машины было найдено и золотое кольцо. Единственно возможная версия о его принадлежности связана с перевозимым в «мерседесе» диверсантом по кличке «Хромой призрак». Так вот, оказалось, что кольцо разъемное. На внутренней части его были выгравированы слова «Нетленный пасынок богов». А поэма привлекла их внимание только потому, что заключительные слова ее с точностью до буквы повторяли фразу из кольца.
Илья перелистал свою записную книжку и прочитал:
Под посвист труб незримой силы,Под гром вселенских каблуков,Восстанет заревом облитыйНетленный пасынок богов!
– Так ты считаешь, что есть несомненная связь между событиями конца XIX века, в которых участвовал фон Шернер, и тем, что случилось в 1943 году под Курском? – спросил генерал.
– Абсолютно верно. Я рассматриваю их как звенья одной цепи событий, протянувшейся во времени на сорок девять лет. Считаю, что загадочную миссию, которую начал, но не смог завершить молодой Шернер, попытался закончить агент Рансен, он же «призрак», в 1943-м. Но, как мы теперь знаем, тоже неудачно. Я даже провел небольшое расследование для установления фамилий альпинистов, которые участвовали в последней предвоенной экспедиции. Предположив, что они были известными в свое время спортсменами, я внимательно просмотрел компьютерные данные по спортивной немецкой периодике за соответствующий период. Вначале я составил список из двенадцати немецких альпинистов, пропавших со спортивного горизонта до апреля 1939 года. Постепенно я отсеивал их одного за другим, пока наконец у меня не осталась четверка действительно сильных горных путешественников, которые как бы ушли в тень до 12 августа 1938 года и более никогда не упоминались на страницах печати и вообще где– либо. Вот их имена: Хейнц Андаймер, Гейне фон Пешке, Фриц Анстайнгель и Вальтер фон Кнаппке. Хотя дневник говорит о шести участниках экспедиции, псевдонимы имели только четверо. Отсюда я сделал вывод, что именно эти четверо немецких спортсменов высокого класса и составили костяк трагически закончившейся экспедиции. Остальные двое были наверняка местными горцами, нанятыми в качестве проводников. Решив, что состав группы установлен мною достаточно точно, я постарался заодно выяснить и местоположение района, вокруг которого они с таким упорством кружили. Причем слово «кружили» я употребляю вовсе не случайно. Я восстановил пройденный ими маршрут, и оказалось, что они описали довольно большой круг в Северном Тибете. Сделать точную географическую привязку мне не удалось, но я выяснил, что он располагается ориентировочно между тридцать третьим и тридцать четвертым градусами северной широты и на восьмидесятом градусе восточной долготы.
– Выходит, Илья Федорович, – серьезно сказал генерал, – доводить дело об утопленном «призраке» до логического конца придется нам с вами. Но хотелось бы знать, что еще, кроме опубликованной поэмы, связывает фон Шернера и «призрака».
– А этим мостиком между годами и людьми могут быть только те предметы, что были найдены в дюралевом чемодане, – ответил Хромов. – У меня есть некоторые соображения на эту тему. Поскольку все найденные вещи разрознены, то либо они являются частями какого-то очень крупного объекта и были собраны вместе господином Шернером в качестве доказательства того, что он выполнил свою задачу, либо все они были собраны кем-то до него, заранее. И первичный анализ подтверждает именно вторую версию. Каждый экспонат так или иначе, но упакован. Каждый снабжен соответствующим описанием. И пусть описания составлены так, что понять их непросто, но сам факт того, что они есть везде, говорит о том, что вещи где-то хранились, возможно, с незапамятных времен и наверняка имели важное культовое значение.
– А что дала изотопная датировка? – спросил генерал.
– Датировки на удивление сильно разнятся. Некоторые из них, как, например, шкатулка для «перстня» и два кожаных мешочка, датируются примерно первым тысячелетием новой эры. Два других мешочка и коврик с узором примерно на пятьсот лет старше. Шкатулка из-под «броши» и большой свиток созданы за триста-четыреста лет до Рождества Христова. Но мне кажется, что у всех предметов неорганического свойства более древняя история. Судя по сделанной на большом свитке приписке, последний вариант является шестой копией исходного текста. Следовательно, и возраст собранных в чемоданчике вещей наверняка многократно превышает возраст упаковок.
– Выходит, что оказавшиеся на дне реки вещички находились под чьим-то постоянным присмотром не менее десяти-двенадцати тысяч лет? – мгновенно прикинул генерал.
– Похоже на то, – согласился Илья, – но тогда непонятно, кто же этим мог в те времена заниматься? Кажется, не только письменности не было, но даже и бронзовый век еще не начинался.
– Значит, была письменность, – похлопал генерал по стопке отчета, – просто не у всех и не везде! Лично меня гораздо больше интересует, кто эти вещи создал, а не кто сохранил.
Глава десятая
Рассуждения досужих дилетантов
Мы с Михаилом никак не могли забыть наше летнее приключение и то и дело возвращались к нему в наших чуть ли не ежедневных телефонных разговорах. Тем более что Илья Хромов сдержал свое обещание и передал мне при встрече у станции метро «Дзержинская» тоненькую папку с предварительными результатами переводов загадочных текстов. В тот же вечер мы собрались на кухне у Михаила и принялись строить свою версию тех давних событий.
– Смотри, Миш, что у нас получается, – рассуждал я. – Как мне представляется, в конце XIX века некий немец, «старинным таинством влекомый», в сопровождении одного или даже нескольких спутников пускается в невообразимо дальний путь, направляясь через всю Россию и Среднюю Азию в не известный нам район Гималаев. Пустынный этот район расположен где-то на стыке Китая и Индии. Проведя там какое-то время в поисках неизвестных нам фактов, или, скажем, неких загадочных предметов, он, не имея возможности выбраться оттуда, с оказией передает о себе весточку в фатерланд. Причем передает ее не просто так, а в виде мистической поэмы. Можно только предположить, что миссию по ее доставке взял на себя один из его спутников. Добравшись примерно через год до Германии, он издает поэму, после чего с нетерпением ожидает отклика на это необычное сообщение.
