Она опять поставила диск и прибавила громкость.
— Между нами все кончено!
Она глянула на себя в зеркало.
— Хватит с меня всего этого дерьма.
Мэнди знала, что никогда не забудет неловкости, обиды и унижения, которые пережила за время поездки в поезде. Она сама была во всем виновата: не надо было допускать, чтобы все зашло так далеко. Мэнди взяла на себя ответственность и приняла решение: на этот раз все кончено. Она бросит Джейка раз и навсегда. В глубине души она знала, что уже давно потеряла его.
Мэнди сидела в баре отеля. Она чувствовала себя Джулией Робертс из фильма «Красотка». Хорошо ли это?
Она одновременно чувствовала себя и красавицей, и уличной проституткой, но какая, в конце концов, разница? Сегодня ее это не волновало. Ей стало гораздо легче с тех пор, как она приняла решение бросить Джейка.
Платье ей очень шло, волосы она слегка зачесала назад, а ярко-алая помада прекрасно сочеталась с рубиновыми серьгами. Мэнди решила заказать себе суп и салат. Платье узкое, так что нельзя позволять себе объедаться.
На часах было девять вечера. В ресторане и баре лдело полно народу. Атмосфера очаровывала. Было здорово даже просто сидеть и наблюдать за посетителями.
Несмотря на роскошный наряд, Мэнди чувствовала себя неуверенно. Язык жестов интернационален, и она конечно же привлекла внимание мужчин. А женщины либо одобрительно улыбались при виде ее, либо задирали носы и делали вид, что не замечают.
Внимание Мэнди привлек молодой человек — он сидел в компании неподалеку и заразительно смеялся. Загорелый, с чуть отросшими волнистыми волосами и пронзительно-синими глазами. На нем были белая мешковатая футболка, черные узкие джинсы и серый льняной пиджак. Судя по виду, он вполне мог оказаться и музыкантом, и артистом, и каким-нибудь известным деятелем. Он был довольно высокий, а еще Мэнди обратила внимание на очаровательные ямочки, что появлялись у него на щеках, когда он улыбался. Он то и дело посматривал на Мэнди, а потом подошел к барной стойке и непринужденно поздоровался по-английски:
— Привет.
— Привет. — Мэнди нервно улыбнулась.
Он сказал, что его зовут Томми, ему тридцать четыре года, он итальянец и занимается фотографией.
Где-то полчаса они мило болтали. Мэнди объяснила, что должна была приехать в Париж с одним человеком, но тот в последний момент не смог, а она решила все равно поехать.
Браво, Мэнди! Томми познакомил ее со своими друзьями. Они радостно ее приветствовали, одобрительно хлопали ладоши и кричали: «Сіао, Mandy, сіао».[10] Она со все расцеловалась. С ними было очень весело. Мэнди нравилось быть в центре внимания. Она оглянуться не успела, как они пригласили ее поужинать с ними. Томми улыбался. Было в нем какое-то милое и располагающее обаяние. Мэнди чувствовала себя в этой компании в полной безопасности, поэтому согласилась присоединиться. Они не дали ей просидеть весь вечер в одиночестве, и она была им очень благодарна.
Кормили тут вкусно, шампанское лилось рекой. Томми прекрасно говорил по-английски и по-французски. Друзья у него были люди творческие, представители богемы, девушек они с собой пригласили молодых и уверенных в себе. Томми с Мэнди болтали несколько часов кряду. Уже все его друзья распрощались и ушли, а они все никак не могли наговориться. Им было так интересно и так весело вдвоем. Их захватила романтическая атмосфера. Мэнди едва знала своего собеседника, но как-то неожиданно для себя пригласила его подняться к ней в номер. Томми был так хорош, и он так не походил на Джейка: легкий в общении, откровенный, умный, непосредственный и… свободный.
18
Романтика Парижа
Первое, что поразило Мэнди, когда они зашли в номер, — чудесный аромат. Везде горели свечи, а покрывало с постели уже было снято. Мэнди ожидала, что станет нервничать, но чувствовала себя красивой и смелой. За вечер, проведенный с Томми, она вновь обрела это слегка забытое ощущение.
За все время, пока они болтали, Мэнди ни разу даже не вспомнила о Джейке, а после второй бутылки шампанского Томми стал ее расспрашивать:
— Мэнди, можно я буду с тобой откровенен?
— Да, конечно.
— Ты ведь с мужчиной собиралась сюда приехать. Мне просто не верится, что такая красавица, как ты, могла приехать в Париж и остановиться в этом отеле просто с другом.
Мэнди впала в глубокую задумчивость.
— Да, ты прав, — наконец ответила она. — Но это очень долгая история.
— Так у нас вся ночь впереди — расскажи.
— Не хочу вдаваться в подробности, — ответила Мэнди с мягкой улыбкой, — поэтому буду краткой. Я по уши влюбилась в женатого мужчину. Поначалу все шло чудесно, но со временем он опять переключился на семью, а я стала для него просто забавой. Эта поездка задумывалась, чтобы восстановить наши отношения, но он так и не пришел на вокзал. Больше того, он не верил, что я смогу уехать сюда одна, без него. Давай больше не будем о нем. Пусть эта ночь будет нашей.
Мэнди поставила свой бокал на столик и, соблазнительно покачивая бедрами, направилась к Томми. Она сама себе не верила: она хотела этого мужчину, он ей был нужен, впервые за долгое время с нее будто сняли тяжкий груз. Она была с мужчиной, у которого нет тайн, которого не надо прятать. Казалось, в мире не осталось никого, кроме них двоих.
Мэнди взяла его за руку и повела к кровати. Она легла и протянула к нему руки, и он легким движением накрыл ее своим телом, обнял и с большой нежностью поцеловал. С губ Мэнди вот-вот готов был сорваться стон наслаждения. Да, она по-настоящему его хотела.
Они с наслаждением друг друга раздели. Оба сильно завелись. Томми не мог оторвать взгляда от обнаженной Мэнди.
— Ты само совершенство, сама женственность. Ты такая красивая!
Мэнди глядела на его плоский живот, мощные плечи, поросшую волосами грудь и длинные стройные ноги. Он сводил Мэнди с ума.
Томми обхватил руками ее грудь, нежно ласкал и целовал ее, а затем медленными, плавными движениями он стал спускаться все ниже и ниже, раздвинул ей колени и, казалось, целую вечность ласкал ее языком и губами. Он поднял голову и, видя ее наслаждение, стал потихоньку ее разворачивать, намекая на ответные ласки, и Мэнди тоже активно включилась в игру. Это было невыразимо приятно. Томми сдерживался из поздних сил, и вот он уже вошел в нее. С ним ей было хорошо и спокойно. Она была рада, что доверилась выбору своего сердца.
От каждого его движения у Мэнди по всему телу проходила волна наслаждения. Поначалу он двигался медленно и аккуратно, затем стал чуть настойчивее, а вскоре и по-настоящему неистовым. Мэнди вся изогнулась — ей хотелось большего. Томми тоже не мог насытиться. Они тесно переплелись, они то и дело переворачивались, менялись местами. Вскоре Мэнди оказалась сверху, прижимая его к себе, чтобы он вошел еще чуточку глубже. Наконец оба достигли пика наслаждения. Томми крепко обнял ее, и так они оба уснули.
