женщины, — оплатила мое обучение в частной школе. И впоследствии именно с денег для меня в её завещании оплачивался мой колледж. Леди Маргарет всегда была очень добра ко мне. Часто приглашала в замок на время летних каникул. Она говорила, что наши семьи крепко связаны судьбой. И Кеннет Кастл — и мой дом тоже. Поэтому я, пожалуй, повторю свой вопрос: с чего я должен отдавать вам ключи от замка?
— Я должна спасти Джона.
Сама не знаю, почему я ответила именно так, но мое волнение, лишь возросшее к вечеру, говорило мне самой, что я не вру.
— Спасти? От чего же, милая Анна? Насколько я знаю, наш Джон страдает лишь от собственной бездумности, — удивился Сэм.
Я повернулась к Сэму и посмотрела на него в упор:
— Я не могу объяснить вам это. Даже не могу объяснить самой себе. Но я точно знаю, что должна вернуться в Кеннет Кастл. Пока еще не поздно.
— Звучит очень мелодраматично, — холодно заметил Сэм.
— Возможно. Так вы дадите мне ключи? — я протянула ладонь, но Сэм лишь ухмыльнулся.
— В отличие от Джона, я не ношу с собой повсюду ключи от замка. Вам следует подождать.
Он развернулся и направился в соседнюю комнату. Я последовала за ним. Пока Сэм рылся в ящике письменного стола, я задала ему давно интересующий меня вопрос:
— Сэм, вы говорили, что можете оспорить права Джона на замок.
— Могу, — пробубнил Сэм.
— По какой причине?
— Это давняя семейная история.
— Поделитесь?
Сэм оторвался от поиска ключей и посмотрел на меня.
— Как видите, мы, Праты, барахольщики. Редко что выбрасываем. И вот, в одном из семейных хламовников я нашел письмо. Мой пра-пра-прадед Томас Прат писал своей жене Луизе. Я рассказывал о них, когда мы были в оранжерее.
— Да, лепидоптеролог, — кивнула я.
— Именно он. Так вот, в какой-то момент Томас вынужден был оставить свою дорогую Луизу в Индии. Кажется, она ждала ребенка, и длительное путешествие могло повредить ей. А Томасу было необходимо вернуться в Англию, чтобы взять опекунство над осиротевшим Сэлвигом Кеннетом.
Я знала это, но только опять, молча, кивнула, ожидая, что Сэм расскажет дальше.
— И из Кеннет Кастл он направил жене письмо, где кроме прочего вполне явно давал понять, что Сэлвиг вовсе не был сыном леди Джулии. И, кстати, столь любимый нашим Джоном портрет — прямое тому доказательство.
— Почему?
Я знала ответы, но мне было интересно, что скажет на это Сэм.
Тот лишь ухмыльнулся.
— Анна, не стройте из себя дурочку. Это вовсе не ваша роль. Вы сами прекрасно видели, как закрашен и перекрашен портрет. Я четко не помню слова, но, кажется, Томас смеялся над тем, как настойчиво леди Джулия пыталась сделать вид, будто портрет написан с неё во время пребывания в Бадене. Она даже убрала маяк святой Марии.
— Это могло быть и решением одного из реставраторов, — парировала я.
— Возможно. Я не буду спорить с вами на вашей территории.
— И вы думаете, — продолжила я тему, — что на основании данного письма можете оспорить право наследования семьи Кеннет?
— Нет. Даже будучи незаконнорожденным, наследник всё-таки был, — пожал плечами Сэм, — но крови нашему Джону я мог бы попортить много.
— Но вы же не стали этого делать или не стали пока?
Мой собеседник тяжело вздохнул.
— Милая Анна, — ответил он, — безусловно, я мог бы соврать вам, что еще не решил. Или планирую провернуть всё в ближайшее время. Просто, чтобы помучить вас. Но нет. Несмотря на все мои недомолвки с Джоном, я многим обязан его семье. И потому семейное предание останется таковым и не увидит свет. По крайней мере, на моем веку. Вот, — он достал из ящика большую связку ключей и протянул её мне, — держите. Они вам понадобятся. Отдаю, потому что вы такая же сумасшедшая, как и Джон.
Сэм Прат улыбнулся мне, а я улыбнулась в ответ. Но тут внезапная мысль промелькнула в моей голове, и я спросила:
— А как же бедняжка Гортензия? Если Джон всё же разведется с ней, вам будет не жаль её? Ведь вы- друзья.
Лицо Сэма помрачнело.
— Гортензия, перефразируя нашего великого Черчилля, была не другом и не врагом. Лишь временным альянсом. И вам, правда, понадобится вся удача, если Гортензия всё еще в замке. Так как, насколько я успел узнать эту женщину, она не отпустит Джона просто так.
Я молча кивнула. Словами было меня не запугать.
Сэм вызвал мне такси, и уже когда я подходила к машине, крикнул вслед:
— Что ж, лети, маленькая Герда. Спасай бедолагу-Кая от страшной, снежной королевы.
После Сэм рассмеялся и скрылся в доме. Мой же путь только начинался.
Глава 27
Дорога из Лондона на поезде составляла два часа. Неплохая экономия времени. Хотя из Барвена, куда прибывал поезд, мне все равно придется взять такси. Или лучше машину напрокат?
Я мысленно рассуждала о дороге, пытаясь хоть как-то отвлечься от постоянного, нарастающего чувства тревоги. «Откуда оно взялось?» — снова и снова задавала я себе вопрос.
Но не могла дать четкий ответ на него. Как не могла объяснить, почему я наговорила Сэму Прату все эти глупости. Но я точно знала одно: до Кеннет Кастл мне нужно добраться как можно быстрее. Не только чтобы поговорить с Джоном, а чтобы отвратить нечто мрачное, что грозит ему.
Каким-то образом это было связано со сном, который я видела этой ночью. Хоть Гвендолен и рассказала мне свои историю, что произошла почти полтора века назад, но мне казалось, будто история циклична. И призрак неспроста открыл мне все свои печальные тайны. Что-то страшное может приключиться и с Джоном. Внутри меня всё клокотало.
Наконец, чтобы не выглядеть в поезде больной невротичкой, постоянно проверяющей, сколько времени прошло, я решила рассмотреть почту, которую еще этим утром достала из ящика Лиззи и, так и не разобрав, отчего-то засунула себе в сумку.
Как я и думала, большинство писем были приглашениями на то или иное светское мероприятие. Интересно, почему англичане не могут отказаться от привычки тратить кучу бумаги и просто рассылать приглашения в электронном виде? Хотя в таких будто живых приглашениях был особенный вкус. Некое чувство эксклюзивности.
Я отложила в сторону те приглашения, которые, как я догадывалась, заинтересуют подругу. Дальше шли счета и кредитные уведомления. Как Лиззи умудряется столько тратить? Надо будет помочь ей разобраться с финансами.
И между всеми документами лежало письмо, не опечатанное почтовыми марками в небольшом белом конверте.
— Странно, — подумала я, — вроде бы, я отложила все рекламные буклеты.
Просмотрев конверт, я замерла. На нем от руки мелким почерком было написано:
«Анне
