короткий смешок и трусцой покидает дом. Я изумленно качаю головой. Нет, ну правда, милота какая. Не могу не думать, что часть этого его новообретенного тщеславия возникла благодаря мне. Я ведь повысила ставки. И выгляжу отлично — ну, не в последние дни, но все же.
Я все равно жарю блинчики, для себя, но вместо кленового сиропа сдабриваю их лимоном и капелькой меда, чтобы почувствовать себя добродетельной, и трюк срабатывает.
В дверь звонят, и я смеюсь про себя. Джим в лучшем случае пробежал полмили и, конечно, не взял ключи.
— Я не… вот дерьмо, что на этот раз? — На пороге стоят детектив Массуд и этот, второй, как бишь его фамилия? Карр, вот. Я плотнее запахиваю халат на груди. — Наверное, я должна вас впустить?
— Вы не обязаны, миссис Ферн, но нам показалось, лучше прийти самим, чем тащить вас в участок, учитывая вашу… известность. Но решать вам. — Массуд говорит с каменным лицом, вроде бы всерьез, но все-таки саркастично.
— Могу я сперва хотя бы одеться? — Я тоже пытаюсь продемонстрировать сарказм, однако она говорит:
— Да, можете. Мы подождем снаружи.
Я мчусь в спальню и поспешно натягиваю на себя что-то более подходящее. Надеюсь, мне удастся разобраться с их вопросами — неважно, какими именно, — до возвращения Джима. Приведя себя в порядок, я приглашаю детективов в гостиную.
— Итак, чем могу помочь?
Карр снова вытаскивает свой блокнотик, предоставив Массуд вести разговор.
— Нам нужно прояснить кое-что насчет ваших перемещений в день смерти госпожи Джонсон-Грин.
— Зачем? Какое это имеет значение?
— Вы показали, что в районе двенадцати тридцати были в районе, где расположен офис мистера Грина.
— И что?
— Вы по-прежнему на этом настаиваете?
— Да в чем дело?
Массуд испускает вздох.
— Миссис Ферн, как мы уже вам объясняли, мы пытаемся понять, что именно произошло с госпожой Джонсон-Грин. Будьте так добры ответить на мои вопросы. Повторяю, вы по-прежнему настаиваете, что в тот день были неподалеку от офиса мистера Грина и видели его?
— Кажется, это было именно тогда, но, может, я и ошиблась.
Детектив поднимает бровь:
— Но вы так уверенно говорили.
— Да, я считаю, что видела Джорджа именно в тот день, но на все сто процентов гарантировать не могу.
— Ясно.
— Вы не ответили на мой вопрос. Что вообще происходит? Я думала, вы уже все выяснили, и Джордж то же самое сказал. Вы же больше его не подозреваете, да? Уверена, он сможет подтвердить, что находился именно на работе. В конце концов, у него там людный офис, и алиби у него должно быть… как там у вас говорят… железное?
— Нас интересует не то, где находился мистер Грин, мэм.
— А что же тогда?
— Нас интересует, где находились вы.
Я разражаюсь громким хохотом и хохочу дольше, чем следовало бы. Если я не возьму себя в руки, смех грозит перерасти в истерику.
— Я? — удается мне выговорить, когда я справляюсь с собой и вытираю выступившие от смеха слезы. — Где находилась я? Нелепость какая. При чем тут мое местонахождение?
— Мы не делаем никаких предположений, миссис Ферн, но хотели бы исключить любую возможность того, что кто-то побывал в квартире госпожи Джонсон-Грин в день ее смерти.
— Я поняла. У вас, должно быть, совсем глухо с уликами, раз вам больше нечем заняться, кроме как слушать соседские сплетни и вот так преследовать родных и друзей Беатрис. Постыдились бы! У Беатрис есть право покоиться в мире, а у тех, кто ее любит, — горевать без вмешательства посторонних, вместо того чтобы терпеть возмутительные до непристойности истории, которые распространяют дешевые бульварные издания. Может, вам откаты платят? Сговорились, небось, с таблоидами, что будете снабжать их гнусными слухами об успешных порядочных людях? В полиции такая маленькая зарплата?
Дыхание у меня учащается, щеки становятся горячими. Я знаю, что голос звучит визгливо, но, говорят, лучшая защита — это нападение, и во мне сильна надежда на правоту этого высказывания.
Детективы переглядываются. Они явно не привыкли, чтобы с ними так разговаривали.
— Если на этом все, мне бы хотелось, чтоб вы ушли.
— Нам удалось получить подтверждение, миссис Ферн, что в тот день вы были у парикмахера, но ни в одном из названных магазинов вас не вспомнили. Может, сохранились чеки или что-то в этом роде?
— Нет у меня чеков, я ничего не покупала.
— Видите ли, миссис Ферн, мы также проверили камеры видеонаблюдения обоих магазинов и не увидели вас на записях.
От заявления Массуд мое сердце пропускает удар.
— И что? Может, я была там в другой день. Думала, что в тот, но могла запутаться.
Детектив Карр в первый раз открывает рот. Его голос удивляет меня: чуть ли не писк, который совсем не вяжется с его внешностью.
— Миссис Ферн, в то утро в дом приходила уборщица и…
— Точно! Приходила! Джордж мне сказал! О господи! — И я прикрываю рот ладонью.
— В чем дело? — спрашивает детектив Массуд.
— Так вы говорите, это она? Уборщица?
— Нет, ничего подобного мы не говорим. Мы знаем, что уборщица, мисс О’Брайен, ушла перед самым возвращением госпожи Джонсон-Грин.
— Что ж, уже легче.
Слово снова берет Карр.
— Миссис Ферн, мисс О’Брайен вспомнила, что в момент ее ухода в дом вошла женщина, для которой она придержала дверь. Время совпадает. Мы пытаемся выяснить, кто эта женщина и к кому она приходила.
— А может, она там живет.
Они смотрят на меня, как на несмышленого ребенка.
— Нет, она не из жильцов, — наконец заявляет Карр.
— Это были вы? — спрашивает Массуд, и в тот же миг звонит телефон.
Домашний телефон. Я встаю, поднимаю палец, будто говоря: «Погодите, сейчас вернусь», иду в коридор и снимаю там трубку. Я практически уверена, что это тролль/преследователь с «Амазона», но мне просто нужна передышка, и немедленно.
— Алло?
Кто-то дышит в трубку. Спасибо тебе, телефонный преследователь, ты идеально выбрал время звонка.
— Алло? Кто это? — говорю я очень громко, почти кричу. — Чего вы хотите? Кто вы? — Голос все повышается, в нем теперь звучит настоящая паника, и оба детектива тут же материализуются рядом. Я сую трубку Массуд, глаза у меня расширены от ужаса, ну, во всяком случае, я на это надеюсь, поскольку на другом конце линии только что раздался громкий шепот: «Я знаю, что ты сделала». Как и в прошлый раз.
— Говорит детектив Массуд, — сурово произносит она, — кто это? — Потом поворачивается ко мне: — Трубку повесили. — Жмет на несколько кнопок, вроде бы звездочка-шесть-девять, качает головой, опускает телефон на базу и спрашивает: — Что происходит?
Меня слегка
