Читаем без скачивания Земля Великого змея - Кирилл Кириллов

Ошарашенный его смелостью, тюремщик застыл посереди коридора, утирая с пухлых губ следы недавней трапезы и силясь вникнуть в суть происходящего. Наконец разобрав, что речь идет не о скудости рациона или его недостатке, он бросился утихомиривать остальных. Обмотанная тряпьем палка без разбора замолотила по прутьям.

Наведя относительный порядок, он вернулся к камере Агильяра. Книжник снова повторил Ромкину историю. Тюремщик внимательно выслушал его, недоверчиво качая головой, и повернулся к Ромкиной камере. Ничего не выражающие глаза обшарили загорелое лицо молодого человека. Его драную одежду, сквозь которую отсвечивало по-рыбьи белесое, давно не видевшее солнца тело. Худые сапоги с прилипшими соломинками. Покачал головой и развернулся на выход. Молодой человек остолбенел — его план рушился с треском догорающего факела.

Агильяр просунул птичью руку сквозь прутья и ухватил мешика за жирное предплечье. Тот одним движением стряхнул пальцы и замахнулся. Книжник отпрянул в глубь камеры, но говорить не перестал. Голос его становился все настойчивей, убедительней. Тюремщик некоторое время вслушивался в птичий щебет бывшего монаха, потом обернулся и опять подошел к Ромке. Снова пробежал безучастными глазами по едва различимой в свете факела фигуре и потянулся за ключами. Ромкино упавшее было сердце вновь воспрянуло и погнало по жилам кровь, густо замешанную на горячке предстоящей битвы.

Чтоб не спугнуть мешика, он отступил подальше от решетки и нарочито покорно склонил голову. А потом даже присел на тюфяк. Громыхнув массивной связкой ключей, мешик вошел в камеру, заполнив собой большую ее часть. Ноздри идальго обожгло луковым перегаром и вонью давно немытого тела. Огромный живот колыхнулся у самого лица, а толстенная безволосая рука нависла над головой, норовя уцепиться за волосы. Содрогнувшись от отвращения, Ромка отпрянул. Мешик сделал еще шаг, окончательно зажав его пузом в углу, схватил за шиворот и, как нашкодившего котенка, выволок из камеры в узкий коридор.

Ромка дернулся, пытаясь вырвать остатки трещащей по швам рубахи из толстых пальцев. Обмотанная тряпками палка опустилась на затылок. Боли не было, но мир качнулся и начал меркнуть. Едва не соскальзывая за край забытья, Ромка представил себе, как его, избитого и растерзанного, притаскивают в тронный зал. Допрашивают — и, быстро поняв, что он соврал и ничего не знает, отправляют на жертвенный камень. Он снова дернулся, превозмогая звон в голове и резь в подмышках от натянувшейся рубахи. Вырваться опять не удалось.

Ромка зажмурился, ожидая нового удара, но вместо этого мешик качнулся сам и разжал пальцы. Все тело молодого человека заныло от предчувствия нехорошего. Он заскреб по камню ногтями и подошвами, торопясь убраться от падающего тела. В мгновение ока оказавшись у потушенной жаровни, Ромка услышал сочный шлепок, будто на мостовую уронили кусок мяса, а потом звонкий, с треском удар, будто следом упала спелая тыква.

Обернувшись, он понял, что чутье его не обмануло — тюремщик оступился и во весь гигантский рост припечатался к каменному полу. Не тратя времени на благородство, Ромка приподнялся и обрушил на ворочающееся тело выставленный локоть. Что-то хрустнуло, индеец затих. Стихли и остальные узники. В коридоре повисла гнетущая тишина. Только булькало что-то в животе поверженного супостата. Ромка поднялся, отряхивая с рубахи несуществующую пыль. Узники опять загомонили в своих клетках и потянули руки к поверженному гиганту. Облегченно выдохнув, молодой человек поднял взгляд и встретился им с лихорадочно блестящими в свете чадящего неподалеку факела глазами де Агильяра. Тот победно улыбнулся и гордо вскинул голову.

— Дон Херонимо, неужели это вы его? — спросил Ромка.

— Да, вот этими самыми руками подцепил за лодыжку. Колосс оказался слабоват в коленях.

Молодой человек вскинул два пальца к виску, отдавая книжнику воинский салют, и, стараясь не прикасаться к жирному телу, стал шарить по полу в поисках отлетевшей связки ключей. Он заметил ее в смуглой руке, которая пыталась втащить ее сквозь узковатые прутья решетки в одну из камер. Освобождать иных узников, кроме Агильяра, в Ромкины планы не входило. Шагнув вперед, он ухватил кольцо и потянул. С той стороны держали крепко. Он наступил на пальцы каблуком и чуть повернул ногу. Узник за решеткой взвыл и выпустил добычу из рук. Преступив через чудовищных размеров ляжки мешика, Ромка встряхнул связку и пригляделся.

Подбор ключа к камере Агильяра занял минуты полторы. Замок щелкнул, дверь скрипнула, и книжник оказался на свободе. Худой и грязный, в висящей лохмотьями одежде, он порывисто обнял Ромку и тут же отстранился, устыдившись проявления чувств. Молодому человеку тоже было не до сантиментов. Быстро оглядев камеры, не лежит ли в какой без сознания флорентиец, Ромка ухватил книжника за запястье и выволок за порог.

Перед тем как захлопнуть дверь, он метнул ключи в темноту: если повезет какому заключенному до них добраться, его счастье. Иначе заглушить вопли бывших сокамерников, далеко разносящиеся по гулким коридорам, не было возможности. А зная характер борова-охранника, другие стражи могли заинтересоваться, почему он так долго не наводит любезный его сердцу порядок.

— Дон Херонимо, вы имеете представление, в какой части дворца мы находимся?

— Ни малейшего, дон Рамон. А вы?

— Я тоже, — вздохнул Ромка. — А с какой стороны вас тогда привели?

— Мне кажется, — замялся книжник, — слева. Хотя, может, и справа.

— Хорошо, давайте попробуем налево. — И добавил про себя по-русски: — Авось, кривая и вывезет.

За ночь посреди испытательной площадки с подъемными механизмами и кузнями насыпали холм земли в три человеческих роста. Сверху положили дощатый настил, на него установили расшитый золотой нитью полог от солнца. В центре оставили квадратную прорезь и, выложив ее камнями, устроили очаг, в котором разожгли огонь из горевших ароматным бездымным пламенем дров. По углам расставили бронзовые жаровни с благовониями и клетки со сладкоголосыми птицами. За изукрашенной тисненными золотом фигурами богов ширмой сложили несколько печей и организовали кухню не хуже той, что была при дворце. Носильщики уже волокли туда туши оленей, трепыхающихся кур, корзины с фруктами и мешки с тертым шоколадом. Рядом поставили шатер, где жены и наложницы Куаутемока могли помыться и переодеться. В нем же расположилась хозяйственная служба, заведующая тазиками для мытья рук, скамеечками для ног, опахалами, подушками для шеи и головы и прочей мелочью, без которой немыслима жизнь верховного правителя.

Куаутемок явился с рассветом. Горделиво проплыв над площадью в богато украшенном паланкине, он с помощью четырех касиков поднялся наверх и рухнул на сиденье, скорее по привычке скривившись на правый бок. Взял из держательницы раскуренную трубку с табаком, затянулся, запил ароматный дым глотком горячего шоколада и взмахнул чубуком — мол, начинайте.

Натянутый в центре тент упал, взгляду правителя открылись четыре орудия, сделанных на манер тех, какими пользовались teules. Сработаны они были гораздо проще, грубее, без завитушек и надписей по стволу, но, имея большие размеры, смотрелись гораздо внушительней. Около каждой пушки вытянулись в струнку по десятку инженеров в закопченных набедренных повязках. Касик в парадном шлеме с пышным красным плюмажем взмахнул рукой.

Инженеры подхватили мешочки с огненной смесью и покидали их в дуло. Утрамбовали их специальной палкой с обмотанным тряпками концом, подкатили накругло обтесанный камень и, с трудом оторвав от земли, закатили вслед за порохом. Орудуя медными прутами, задрали ствол к самому небу и поднесли к отверстию запальной камеры горящий фитиль. Некоторое время ничего не происходило. Инженеры замерли в ожидании грохота, разинув рты и прижав ладони к ушам, свитские заволновались, стараясь укрыться друг за другом от начальственного взгляда. Касик с красным плюмажем начал стремительно бледнеть лицом. Потом в стволе что-то зашипело, орудие изрыгнуло гром и пламень. Невидимое глазом ядро с воем ушло за стену. На глади озера, отлично просматривающейся с площадки, вспух и медленно упал водяной гриб. Окрестности заволокло сизыми клубами порохового дыма. Свитские облегченно вздохнули, инженеры заулыбались. Куаутемок сморщил нос на исходящую от ствола кислую вонь и улыбнулся, давая понять, что доволен результатами.

Впервые за довольно долгое время он пребывал в благостном расположении духа. Сначала блестящая победа над островами-крепостями пришельцев с помощью их же метательных машин. Оружия очень неточного, но грозного. Одно попадание превращает корабль в щепу. Teules, конечно, учтут опыт горького поражения и не станут отныне сбиваться в кучу, подставляясь под летящие камни. Но теперь у Мешико в распоряжении будут пушки. Причем значительно более крупные и дальнобойные, чем у завоевателей. Для стрельбы по плавучим крепостям можно использовать большие, накругло обтесанные камни. Если полезут на дамбы, то мелкие окатыши смоют нападающих смертельным дождем. Через некоторое время инженеры доведут до ума легкие орудия, которые при выстреле можно удержать в руках. Стрелковые подразделения станут основой его будущей армии. Вокруг них он соберет лучших бойцов и. Только вот где их взять?