Читаем без скачивания Земля Великого змея - Кирилл Кириллов

И правда, знатный. Мирослав едва успел отскочить от направленных ему в грудь вил. Веревка захлестнула запястье. Русич едва выдернул руку из затягивающейся петли. Возле лица опасно блеснул один из заточенных рогов. Значит, заарканить и пригвоздить?

Мирослав проскользнул вдоль ограды, стараясь не подставлять мешику бок. Теперь развернуться и… Назад! Воин едва затормозил, подкинув ногами в воздух тучи опилок. Трезубец чуть не рассек ему голень. Ворсинки веревки неприятно коснулись шеи. Подлый удар комлем прямо по ране. Пинок ногой под коленку, к счастью, чуть выше сустава. Да он силен! Разрывая дистанцию, Мирослав снова припустил вдоль стены. Трезубец чиркнул по камню за спиной и вернулся к хозяину рывком за канат. Надо что-то решать, еще один-два броска, и острие вопьется в тело.

Мирослав толкнулся от стены голой пяткой и взлетел над несущимися навстречу остриями. Мешик отшатнулся, и русич плюхнулся на арену, успев зацепить веревку. Предплечьем сблокировал направленную в лицо ногу и выдернул из-под себя витой шпагат. Рванул. Гладкое, отполированное многими прикосновениями древко трезубца само легло в ладонь. Не тратя времени на разворот, он ткнул комлем замахивающемуся мешику под ложечку. Тот с шумом выпустил воздух и сложился пополам. Мирослав перехватил древко двумя руками и как топор, с плеча, опустил на жилистую шею. Противник ткнулся лицом в опилки и затих. Шапочка со сломанными перьями слетела с головы. Несколько стражников тут же оказались рядом. Уперев в грудь русичу острия копий, они оттеснили его подалее, стараясь закрыть широкими спинами лицо поверженного.

Эка невидаль, подумал Мирослав, отходя к воротам. И чего они так о внешности своей пекутся? Как красны девицы на выданье. Нешто в палаты царские и в светелки местных бояр вхожи? Потому и не хотят, чтоб опознали случаем? Чтоб, когда они решат местных бояр на нож сажать, охранители тела, которые тоже тут учатся, не узнали?

А вот и третий. Под молчаливыми взглядами амфитеатра на арене появился невысокий крепыш. Литые мускулы под татуированной кожей. Длинные руки, цепкие кривоватые ноги, вислые плечи борца. Тоже в маске из кожаных полосок. На руках железные кольца вроде наручей, и больше никакого оружия. Разве что под повязкой на чреслах, но то вряд ли. На кулачках будем биться? Что ж, славно.

Мирослав сжал кулаки, поднял руки, согнул спину и, покачиваясь из стороны в сторону, двинулся навстречу малышу. Тот раскорячился так, что голова его оказалась чуть выше Мирославова пояса. Руки в кулаки сжимать не стал. Бороть, значит, будет, заламывать. Проверим.

Русич выбросил вперед левую руку, нарочно ее расслабив. Если и схватит, то бросить не сможет. Коротышка чуть отклонил голову, пропуская бессильный удар. Мирослав вложился с правой, чуть покрепче. Мешик уклонился и от этого удара. Русич размахнулся в полную силу, но бить не стал, поняв, что супостат только того и ждет. Улыбнувшись в бороду, он опустил руку и отступил на шаг. Трибуны возроптали.

Подгоняемый ими мешик шагнул на Мирослава, качнул того вправо, влево. Русич стоял твердо, лишь доворачивая корпус вслед и держа наготове заряженные на удар кулаки.

Мешик скрючился сильнее и нацелился в ноги. Оценил отведенное для удара колено и отступил. Мирослав прыгнул вперед, надеясь застать того в неустойчивой позиции, но мешик ртутью обтек кулаки воина и попробовал забрать руку. Не дотянулся. Решил обхватить торс, но чуть не попал под опускающийся локоть Мирослава. Бойцы замерли друг напротив друга, стараясь унять тяжелое дыхание. Люди на трибунах, внимательно следившие за поединком, взорвались подбадривающими криками. Мешик не обратил на них никакого внимания.

Он смерил Мирослава внимательным взглядом. Коротко поклонился, развернулся к забору и, перемахнув его, исчез из виду. Русич поклонился ему вслед, прижав руку к окровавленному хитону напротив сердца. Бой равных противников закончился без единого удара.

Отряд разведчиков — капитан-испанец и два индейца-следопыта — крадучись шел по тысячелетнему лесу. Перебирался через поваленные стволы, нырял в ложбинки, затаивался, заслышав издаваемые ночными обитателями шорохи. Здесь, на подступах к Теакопану, на ничейной земле, случались самые кровавые стычки, разведчики пропадали поодиночке и группами. Иногда тут находили их руки и ноги, развешанные по деревьям в знак того, что покинули они этот мир под лезвием жреческого ножа.

Впереди раздался хруст ломающейся под тяжелой ногой ветки. Испанец юркнул за ствол и вскинул арбалет. Индейцы растворились в окружающей природе. Капитан занервничал. Сбежали? Остались? А вдруг в спину ударить собрались? Слухи о растущих силах Мешико будоражили союзников и служили поводом для непрекращающихся пересудов. И если талашкаланцы хранили твердокаменную верность, то жители Тескоко, Чалько и других прибрежных городов вполне могли переметнуться на сторону врага, прихватив с собой ценный трофей — живого teule. А откуда были отправленные с ним индейцы? Он так и не научился разбираться в их цветастых накидках.

Впереди снова зашуршало. Если зверь, то крупный. Не меньше ягуара. А если человек? Точно не лазутчик, не стал бы лазутчик так шуметь. Капля пота сорвалась с острого испанского носа и растеклась по деревянному ложу. Палец капитана непреодолимо потянулся к собачке спускового крючка. Судя по звуку, шум доносился из одного места. Но если он ошибся и ягуаров там хотя бы двое, он не успеет перезарядить. С трудом оторвав руку от спуска, он вытащил из ножен кинжал и положил его рядом прямо на траву.

В просвете двух деревьев мелькнул силуэт. Палец дернулся сам. Спусковой крючок щелкнул, освободив тетиву, и она с силой вытолкнула толстый арбалетный болт. С глухим стуком он воткнулся в толстое дерево.

— No disparen, no disparen! Sirvo la corona española![68] — донеслось из кустов.

Что теперь? Поняв, что равных нет, живота лишат? Или приберегут для какой надобности, думал воин, оглядывая беснующийся амфитеатр. И стражники с ухватами не вышли, ну да то и славно. Пока Мирослав изображал болезного перед двумя сопливыми мешиками с плеточками, на глаза ему попалась очень интересная деталь.

Он еще раз посмотрел на выпирающий из-под опилок бугорок и с трудом отвел взгляд. Нельзя дать им повода заинтересоваться, что там разглядывает пленник. А почему заминка? Какое-то странное шевеление на трибунах, кажется, в сегодняшнем представлении будет незапланированный номер. Оставленный стражниками без надзора, он вышел в середину круга и остановился, свободно свесив руки вдоль покрытого засохшей кровью хитона. Внимательно оглядел переполненный зал, гадая, что его ждет. Новые бойцы? Звери? Состязание с механическими машинами? Слыхивал он и про такое. Тележное колесо с мечами, копьеметы, крутящиеся на веревках серпы? Вполне может быть, эвон столько народу собралось.

Нет, иная потеха. Под рев и свист трибун через забор перескочил худой, невысокий юноша в кожаной маске. В правой руке у него был средних размеров кинжал, выкованный из меди. Узкий и чуть извивающийся ближе к наконечнику. В левой тонкая, но прочная на вид сеть с мелкой ячеей и литыми грузилами по внешней стороне. Неприятное оружие, таким и подсечь можно, и по голове ударить, а если уж накинуть, то пиши пропало. И второй? С другой стороны на арену выпрыгнул еще один мешик. Тоже невысокий, но крепче сложением раза в два. В руке он покручивал веревку с двумя литыми шариками на конце. Этакой можно и как кистенем орудовать, и метать. Вмиг стреножит, а если на горло, то и удушит.

Мешики начали приближаться. Они шли по дуге, стараясь держаться так, чтоб один был спереди, а другой за спиной. Один потряхивал сетью, словно готовясь бросить. Второй с режущим ухо свистом выписывал над головой мерцающие восьмерки. Мирослав шагнул на центр. Прикрывая шею, втянул в плечи голову и выставил руки, затевая если не сбить снаряд, то хотя бы на одну принять, чтоб обе не заплело, и ноги расставил пошире.

Странные они какие-то, подумал Мирослав. Вроде и вдвоем, но в паре как и не работали никогда.

Его враги закончили один круг и пошли на второй. Они не спешили, будто выжидая подходящего момента или забавляясь. Амфитеатр ревел, подбадривая бойцов, но и второй круг завершился без нападения. Третий… Мешик с кистенем несколько раз пытался пугнуть воина ложными выпадами, но всерьез пустить оружие в ход не пробовал. Худой с сетью не пугал и держался более собрано, внимательно, из этой парочки он казался более опасным. Еще круг.

У того, что с «кистенем», явно устала рука. Гудящие восьмерки сменились какими-то рваными взмахами. Вот и момент. Подгадав, когда груз почти не натягивал веревку, Мирослав снял его с воздуха и дернул что было сил. Не ожидавший того, мешик растерялся. Круговым движением русич закинул веревку ему за голову и дернул. Правая рука индейца оказалась притянута к щеке, левая замолотила по воздуху, стараясь нащупать и сорвать с горла удавку. Мирослав нырнул под рукой. Услышал щелчок сети по тому месту, где только что были его ноги. Вытолкнул вперед хрипящего крепыша, чтоб тот закрыл его от разящего кинжала.