Нэти ласково посмотрела на устроившегося между свечными огарками Александра. Кот с важным видом вылизывал лапу.
– Это можно, – просто ответила девушка. – Больше ничего тебе не надо? Чаем напоить?
Тимка закусил губу.
– Не, поздно уже. Пойду я, мама волноваться будет.
– Хорошо, – легко согласилась Нэти. – Но, отдав, ты обязан взять что-то взамен.
Подумав немного, мальчик кивнул.
– Вы ведь художница? – уточнил он.
– Именно так.
– А почему здесь ваших рисунков не видно?
– Я почти никогда не оставляю их себе, – пожала плечами девушка. – Все раздариваются.
– Ну, тогда и мне подарите один! Нарисуйте Александра, а я потом к вам зайду.
Она долго испытующе смотрела на него, затем медленно кивнула.
– Что ж, вижу, Марья в тебе не ошиблась, – пробормотала Нэти, направляясь в соседнюю комнату.
Прошуршал бамбуковый занавес – дверей, кроме входной и той, что в прихожей, ее квартира, похоже, не признавала.
За окном совсем стемнело, повалил снег. Первый в этом году, он летел с небес на землю крупными хлопьями, враз заметая черный влажный асфальт, дворы, подъезды, слепил фонари, так раздражавшие Тимку этим вечером, теплыми шапками одевал дома, укутывал засыпающий город.
Мальчик облокотился о подоконник, сдвинув несколько свечей, прижался носом к стеклу. Александр прыгнул к нему с пола и топтался рядом, довольно мурча.
Вихрящаяся круговерть по ту сторону прозрачного прямоугольника скрывала от мальчика улицу – совсем-совсем ничего нельзя было разглядеть. Тимка подумал вдруг, что само стекло похоже на ледяную пластину – отполированное, но не тает, если приложить к нему горячие ладони. Он коснулся и тотчас отдернул руки, ожесточенно дуя на обожженные пальцы. И впрямь лед! Леденющий…
Тимка подался назад, удивленно моргая. В том месте, где его ладони касались стекла, собирались крупные капли. Мальчик натянул рукав, зажал в кулаке и чуть толкнул створку окна. Она поддалась, впуская в комнату порыв холодного ветра. Свечные огни заметались, будто искали выход. По стенам заплясали тени. Тимка приник к окну, силясь его закрыть. Он различил позади шорох, но обернуться на звук не достало времени – мощный толчок в спину, и мальчик кубарем перелетел через подоконник, ухнув в снежную мглу.
Нэти захлопнула створку, погасила свечи и включила настольную лампу. Электрический свет преобразил комнату: теперь в ней не оставалось уголка, где могла бы спрятаться тайна. Кошки-близняшки выступили из-за занавеса: одна запрыгнула на диван, вторая подошла к хозяйке и настойчиво поскребла лапой пол. Длинношерстная красавица не появлялась.
Нэти села за стол, откинув полы шелкового халата. Красные драконы, глядя друг на друга, усмехались неведомо чему.
– Сколько у тебя всего кошек? – раздался вдруг детский голос.
Нэти обернулась на звук.
Теперь подоконник приютил Марью: девочка сидела, распустив концы пуховой шали и обхватив руками колено. Другой ногой Марья касалась батареи. Девочка была босой.
– Всего? – Нэти улыбнулась и развела руками: – Не знаю, я давно перестала их считать! Но твой подопечный попросил нарисовать ему, так что скоро станет одной больше. Они гуляют где вздумается – как тут уследишь за всеми?
Марья сморщила нос.
– Как думаешь, у него есть шанс?
– Шанс есть всегда, – пожала плечами Нэти.
– А он еще вернется сюда?
– Кто знает! – загадочно улыбнулась хозяйка квартиры.
– Дай что-нибудь из его вещей! – потребовала девочка.
Нэти вышла в прихожую и тут же вернулась со старой поношенной кепкой в руках. Марья, легко спрыгнув на пол, подбежала к девушке. Надев кепку козырьком назад, бросилась обратно к окну и принялась вертеться перед ним, стараясь разглядеть свое отражение.
– Ну как? – спросила девочка.
– Необычно, – сдержанно ответила Нэти.
* * *
Он успел еще испугаться: падал, раскинув руки, и ждал удара об асфальт. Ветер бесновался кругом, глаза залепляла снежная каша, в разрывах серых туч темнело небо.
Пятиэтажка казалась неимоверно высокой. Тимкин полет закончился новым ударом в спину, да таким, что воздух разом выбило из груди. Будто молотом приложили…
Мальчик открыл глаза и не узнал места, где очутился. На первый взгляд вроде тот же город: пятиэтажка Нэтина, по сторонам немыми сторожами высокие дома, дальше – тропинка через парк. Но сюда не приходила зима, и все кругом было серым, безжизненным, лишенным красок.
Деревья в парке, запомнившиеся мальчику глянцево-черными, теряющими последние цветные лоскутки, вылиняли. Асфальтовая дорожка, втиснутая между двумя поребриками, сморщилась и пошла трещинами. Дома казались запечатанными коробками, в окнах притаилась темнота. Если подойти и заглянуть, встать на цыпочки и прижаться к стеклу первого этажа – ничего не увидишь. Входные двери словно приклеились намертво к косякам – сколько Тимка не дергал ручки, они не поддавались. Краска на стенах шелушилась, кирпичи покрылись черными, похожими на оспины порами.
А еще в его прежнем городе не было тьмы! Здесь же она клубилась с четырех сторон, ограждая парк и дома от остального мира, наползала на серое небо, будто воюя с ним, но, не умея справиться, отступала к прежним рубежам, вяло огрызаясь длинными выплесками черного. Из конца в конец нынешней ойкумены Тимка мог пройти за десять минут. О том, сколько времени ему потребуется на пробежку, мальчик не хотел даже думать.
Жуткий холод, правда, исчез, Тимка не мерз без куртки и ботинок. Его пугала тишина. Она как-то внезапно образовалась, затопляя все. Следом за тишиной пришло одиночество.
Мальчик закричал, мечтая услышать, как звук его голоса эхо разносит по дворам. Вместо этого из горла вырвался невнятный хрип. Сердце учащенно забилось, ладони вспотели. Бежать! Но куда?
Тимка почувствовал, как что-то мягкое ткнулось ему в ногу. Отпрыгнул, но, запнувшись о трещину в асфальте, упал. Он сидел, неловко растопырив коленки, болью пылали ободранные ладони, а перед ним взад-вперед, задевая мальчика хвостом, вышагивал Александр, успокаивающе мурлыча. Тимка протянул руку. Кот боднул подставленную ладонь, аккуратно обмел шершавым языком кровоточащие ссадины. Те затянулись мгновенно. Тимка моргнул, не веря глазам.
– Хоть ты здесь, со мной, – пробормотал он, ласково обнимая кота.
– Это ненадолго, – гулко произнес кто-то за его спиной.
Тимка вскочил на ноги, спешно обернулся. В сопровождении целой свиты кошачьих перед ним стоял сфинкс.
Мальчик видел его прежде. Вернее, почти его – видел брата, гипсового, обезображенного, обездвиженного. Этот, хоть и выглядел похоже, но казался куда больше, внушительней. Под серой шкурой перекатывались могучие мускулы, хвост яростно хлестал по бокам, ноздри раздувались. И самое главное, он жил! Тимка глубоко вздохнул и запретил себе удивляться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
