class="p1">Этот фильм очень сложен для анализа реальных религиозных практик, но он презентует целостный образ деревни, органичной частью которого выступает религиозность как важнейшее внутреннее качество, присущее народному сознанию и поведению. По нему мы можем судить о религиозности как способе миропонимания, характерного для российской деревни и привнесенного оттуда в городскую среду;
• использование религиозных символов и элементов поведения в свадебной и похоронной обрядности («Дело было в Пенькове», 1957; «Председатель», 1964; «Русское поле», 1971 и др.). Семейные обряды, связанные с рождением, браком и смертью, относятся к наиболее устойчивым практикам с точки зрения сакральных смыслов и связанных с ними ритуалов. Однако на протяжении советской эпохи происходит их постепенная перестройка: от полного отказа от прежней обрядности в 1920–1930-е гг. до формирования советского ее варианта, во многом копировавшего религиозную традицию.
Следует отметить, что вплоть до 1960-х гг., особенно в сельской среде, преобладала традиционная семейная обрядность, включавшая обязательные элементы православных и народных (языческих) практик. «Сталинский» кинематограф отражал эти факты весьма своеобразно, оставляя только этническую составляющую обряда («Свинарка и пастух», 1941) либо пытаясь наполнить существующую обрядность новым социалистическим содержанием («Свадьба с приданым», 1953). Кинематограф 1950–1960-х гг. более развернуто фиксирует свадьбы и похороны, пытаясь сформировать новые образцы обряд высшей добродетели человека становится центральной идеей фильма и раскрывается последовательно и жестко.
Кадр из фильма «Василий и Василиса», реж. И. Поплавская, 1981
Другой фильм – «Билетик на второй сеанс», поставленный по рассказу В. Шукшина, тоже о деревне, но совсем в другой тональности – это ироническая комедия о вороватом завхозе, которого заела совесть. Он нарушил все Божьи заповеди (не укради, не прелюбодействуй и проч.), совесть не дает ему покоя, а облегчить душу он не может, так как люди не могут дать отпущения грехов. В пьяном угаре ему привиделся Николай Чудотворец, которому завхоз и кается в своих грехах. Правда, в конце фильма оказалось, что это был не Николай-угодник, а тесть, которого герой не видел двадцать лет. Несмотря на комедийный характер кинотекста, поднятая в нем проблема очень важна. Современная жизнь лишает грешника права на покаяние, так как прощение в советской системе ценностей не предусмотрено. В целом эту категорию кинофильмов можно лишь относительно воспринимать как источник для изучения советских религиозных практик. Они говорят о роли и значении церковных таинств для современного человека, не верящего в Бога, а также о том, что секуляризация не решает этих проблем, и вероятно, решить не может: религия дарует раскаявшемуся человеку прощение, а в светском обществе его нужно заслужить;
• факты религиозной жизни («Конец света», реж. Б. Бунеев, 1961; «Председатель», 1964; «Журавушка», 1968; «Блондинка за углом», 1984 и др.). Данная категория включает относительно небольшой список кинолент, где в качестве отдельных сюжетов выступают церковные праздники или ритуалы, в которых участвуют герои. В фильме «Председатель» показаны странники-«слепцы», которые «именем Божьим» собирали подаяние в военные и послевоенные годы. Встречаются образы сельских юродивых – обязательного атрибута традиционной деревни («Прощание», реж. Л. Шепитько, Э. Климов, 1982).
Кадр из фильма «Блондинка за углом», реж. В. Бортко, 1984
Динамика репрезентации религиозных сюжетов интересна. Если в 1950– 1960-е гг. участники религиозных действ – это старики и старухи или же «заблудшие души», то в 1970-е гг. – молодое поколение, рассматривающее религию и религиозность как атрибут интеллектуальной жизни. Наиболее яркую и отрефлексированную картинку данного феномена демонстрирует фильм режиссера В. Бортко «Блондинка за углом». Один из эпизодов кинокартины колоритно описывает времяпрепровождение представителей советского «полусвета» – людей, уважающих «наши» культурные традиции, в число которых вошло празднование Пасхи, Рождества, Крещения и др. Они старательно носят нательные кресты, зажигают свечи, слушают колокольный звон, но не потому, что веруют, а потому что они – «культурные люди» и соблюдают традиции. В этом случае религиозное поведение не является характеристикой религиозного сознания, но отражает новое отношение к религии, сложившееся в годы «застоя». Это движение общества и власти навстречу религии еще более отчетливо обозначилось в 1980-е гг. В условиях «перестройки» стал возможен «церковный ренессанс», проявления которого наблюдаются по сей день. Как отмечали социологи, в начале нового тысячелетия Россия являлась едва ли не единственной страной в мире, где число религиозных людей росло. Если в 1970–1980-е гг. в Бога верили 7–12 % населения, то к 1997 г. их доля выросла до 49–50 %, причем доля молодого населения среди верующих стремительно увеличивалась[273]. В большей степени это свидетельствует не о генетически высоком уровне религиозности, как иногда считают, характерном для российского социума, а скорее о реакции на снятие запретов с легальной религиозности, всегда порождающей волнообразный компенсаторный эффект.
Таким образом, в течение советского периода происходит заметная трансформация форм как официальной, так и неофициальной религиозности. В основе своей она связана с общими закономерностями секуляризации частной жизни в условиях модернизации, но имеет и советскую специфику. Подавление властью официального православия неизбежно вело к росту стихийной религиозности, представленной в виде суеверий, примет и прочих проявлений иррационального сознания, с особой силой проявившихся в советскую эпоху. Идеология при всех ее претензиях на многофункциональность, в том числе на приватизацию функций религии, не могла в полной мере заменить ее, нередко вызывая отторжение на личностном уровне.
Художественный кинематограф вполне аутентично передает информацию об особенностях взаимоотношений власти и церкви на разных этапах существования советского государства, а также о структуре религиозного сознания в позднесоветский период, в том числе жителей села.
Не вызывает сомнения, что художественное кино способно проиллюстрировать и презентовать основные тенденции развития и формы выражения религиозности, которые проявились в советский период. Безусловная ценность этого источника состоит в том, что он дает возможность изучения в контексте религиозных практик не только социальной группы верующих, но и той большой части населения, которая не избалована вниманием историков-«религиоведов», т. е. «колеблющихся» и атеистов.
5.5. Сельская миграция
Миграция населения – демографический процесс, влияющий на базовые характеристики населения. В условиях урбанизации миграция несет многофункциональную нагрузку:
1) она является одним из факторов формирования рынка рабочих рук;
2) влияет на социальную мобильность населения и
3) играет роль информационного канала, обеспечивающего обмен социально значимой информацией в местах входа и выхода мигрантов и, в конечном счете, способствующего трансформации образа жизни людей.
Миграцию можно рассматривать как явление демографического, экономического, социокультурного и политического плана. Все эти аспекты тесно переплетены между собой, и в этом смысле миграция – явление интегративное, ее развитие определяется всей совокупностью факторов.
Каждая из дисциплин, изучающих миграцию, тяготеет к анализу «своих» факторов. К примеру,
