к нему и сказать пару слов? Если он и в этот раз отвернется, тогда я хотя бы вычеркну вариант с заносчивостью и буду знать, что у него обыкновенное скудоумие.
Следовало поблагодарить провидение за то, что в списке способностей Кары не числилось умение убивать взглядом. Взмах ресниц — и Райз наверняка распрощался бы с жизнью, и неважно, что в его груди уже зияла сквозная дыра.
— Все дело в чувстве вины, да? — задумчиво протянул он, разглядывая звездное небо меж «серпов» Химеры. — Ты ведь перестала навещать его, когда прошла инициацию. Я прав?
Поджав губы, Кара отвела взгляд.
— Почему ты больше не приходила к нему? Из-за того, что он напоминал об отце, который приводил тебя к острадскому исполину, или из-за брони, похожей на него?
На щеках Кары вспыхнул румянец. Или это был отсвет от костра?
— Кара, ответь мне, — протянул Райз и посмотрел на чахнущего над кружкой чая Къярта. — Попроси ее ответить. Вы не можете так бессовестно игнорировать меня.
— Тебя никто не игнорирует, — возразил тот.
— Единственный, кто меня не игнорирует, это Клык, — парировал Райз, и хвост дремлющего рядом грива замолотил по его коленям. — Но он не окружен ореолом трагедии, и мне совершенно не о чем его спросить. Правда, глядя на вас двоих, думается мне, что попросить Клыка пообщаться с Химерой не такая и плохая идея. Его уж точно не придется увещевать, напоминая об Орде, несущей смерть всему живому, и нашем долге остановить ее. Признаться, иногда по вечерам, вспоминая, как он старается, я думаю, что ему это нужно больше всех. Ведь что он будет драть и рвать, на кого будет охотиться, если Орда уничтожит в этом мире все живое? Наверное, одни только мысли об этом ввергают бедного зверя в ужас и…
— Да не знаю я! — выпалила Кара, в итоге не выдержав его монолог.
Довольно осклабившись, Райз отпихнул морду Клыка, проникнувшегося речью хозяина и вздумавшего немедля его облизать, и уставился на Кару в ожидании объяснения.
— Не знаю я, почему перестала приходить, — тише добавила она и опустила взгляд. — Я… я просто не могла. Как-то даже приехала в Острад специально для этого, но стоило мне увидеть его издалека и… и я не решилась подойти. Не спрашивай почему, Райз, я правда не знаю. Не смогла и все.
Райз больше не расспрашивал ее и не принуждал подходить к Химере.
В его присутствии переезды стали спокойнее: вряд ли кто-либо другой мог защитить Къярта лучше. Конечно, это не стало поводом для отмены регулярных дежурств, хотя то, что Райз больше не нуждался во сне, избавило Кару от необходимости сменять его. Но он все равно чувствовал себя намного спокойнее — до той поры, пока его не посещали мысли типа: «Что, если в следующую секунду в голову Химеры что-то стрельнет, и он решит сделать из Къярта хлопушку?»
Когда они вернулись к третьей линии обороны, их небольшая, собравшаяся воедино армия призванных уже ждала под стеной. Вместе с ней ждали шок, восторг, перемешанный с благоговейным страхом, а еще ужас — когда речь заходила о виторэ. Такой бури эмоций хватило бы, чтобы разметать небольшое войско Орды. Но та все еще предпочитала отсиживаться в стороне.
Снова явился представитель от «ассоциации призванных» с просьбой разрешить им приблизиться к исполину. Будто им кто-то запрещал.
— Братство всегда отличалось такой субординацией, или же они настолько прониклись уважением к некроманту, ведущему их против супостата? — полюбопытствовал Райз, когда получивший дозволение паладин заторопился прочь.
Къярт смерил его тяжелым взглядом, а Кара снова сделала вид, что вопрос адресовался не ей и вовсе был риторическим.
Одна за другой потянулись к исполину стайки «паломников». Все, как один, они преклоняли колено, а затем били челом о затоптанную предшественниками землю, забавляя Райза и доводя Химеру до белого каления. Он, конечно, оставался все так же неподвижен, а каменное лицо все так же хранило свое каменное выражение. Но Райзу казалось, что если исполины могли чувствовать, то приходящие к Химере болванчики вызывали у того исключительно раздражение и ничего более.
Когда тот подтвердил эту гипотезу, уронив хвост перед одной из групп, Райз прыснул в кулак и принялся уговаривать Къярта сделать ставку, как скоро к Химере осмелится приблизиться кто-то еще. Идея поучаствовать в споре энтузиазма у напарника не вызвала. Возможно, потому что Райз собирался поставить на то, что теперь к исполину сунутся только живые из Братства, еще не знакомые с его крутым нравом. А ставить на противоположное, глядя, как призванные пятятся, едва ли не падая на задницы, было заведомо проигрышным делом.
— Кара?
Райз приподнял брови, когда девушка решительно поднялась и направилась к исполину.
Она ничего не ответила, и Райз ничего не сказал ей вслед и только неотрывно следил за ней. Следил и Къярт, в кои-то веки осмелившийся посмотреть в сторону Химеры.
Решимость, с которой Кара сдвинулась с места, покидала ее по мере приближения к исполину. Что она собиралась сделать, добравшись до преграждающего путь хвоста? Подойти, постоять и уйти? Подойти, постоять, сказать что-то и уйти только потом? Можно было бы перелезть через хвост, но она же, в конце концов, не Райз. Хотя с Химерой тот вел себя крайне почтительно и делал это настолько выверено, что при всем желании нельзя было прочитать в его голосе или действиях издевку или неуважение.
Когда между ней и Химерой остался десяток шагов, Кара в нерешительности замерла. Не прошло и пары секунд, как исполин поднял хвост, открывая путь. Немного помедлив, Кара двинулась к нему.
Она остановилась совсем близко. Возможно, ей стоило немного отступить, не вторгаться так нагло. Она и сама осознала свою ошибку: бледно-желтая дымка неуверенности, на самой границе с паникой, выдала охватившее ее волнение.
Кара попятилась. Она хотела отойти еще на пару шагов, но не успела. Исполин пришел в движение: склонился к ней, потянулся рукой. Кара застыла.
Желтая дымка покрылась голубоватыми вкраплениями, и Райз невольно приподнялся со шкуры, готовый к… да что, собственно, он мог сейчас сделать?
Вряд ли Химера собирался прихлопнуть Кару ладонью. Во всяком случае, прежде за ним не была замечена склонность к медленным ударам исподтишка. Если он атаковал, то делал это быстро и несдержанно.
Кара к тому же выводу не пришла и поспешила произнести:
— Я… я хотела сказать… хотела попросить прощения, что не появлялась последние тринадцать лет. Еще и Бусинку забрала, — опустив взгляд, она уставилась на носки своих сапог. Когда-то они были белыми, как и ее мундир, но это осталось
