системами — системой мягких и твердых денег.
Признание огромного влияния, которое Банк Англии оказывал на британскую денежную систему, повлекло за собой реформы 1844 года, в результате которых банк был разделен на банковское и эмиссионное подразделение. Эмиссионное подразделение должно было следить за тем, чтобы предложение банкнот соответствовало золотому стандарту. Банковское подразделение должно было превратиться в обычный коммерческий банк. Однако эмиссионному подразделению надлежало выпускать банкноты с некоторым отставанием, и оно не спешило наращивать темпы эмиссии, ориентируясь на рост экономики в долгосрочной перспективе (монетаристы 1960-1970-х годов исходили из того же принципа). Спрос на базовые деньги рос быстрее, чем думали сторонники медленного и постепенного наращивания денежной массы, и банковское отделение стало снова следить за соблюдением золотого стандарта и выступать в роли кредитора последней инстанции. Банк Англии по-прежнему совмещал эти две роли с ролью частного коммерческого банка, проводя кредитную политику: назначая дисконтную ставку и выдавая кредиты. Неумение эмиссионного подразделения гибко реагировать на требования момента привело к временному отказу от принятых в 1844 году правил во время кризисов ликвидности в 1847 и 1859 годах. Банковское подразделение тогда осталось почти без резервов и стало самостоятельно печатать банкноты, чтобы удовлетворить растущий спрос.
Кризис ликвидности 1866 года окончательно утвердил Банк Англии в роли кредитора последней инстанции. Щедро отпуская кредиты под 10 % годовых, он мастерски вывел страну из финансового шторма. Англия забыла о том, что значит кризис ликвидности. После нескольких столетий упорной борьбы с этим явлением она поняла, как должен работать Центробанк.
В последующие десятилетия XIX века доминирующие позиции Банка Англии в британской финансовой системе несколько ослабли; одновременно с этим снизилась эффективность его стратегии, состоящей в том, чтобы регулировать объем кредитования посредством изменения величины дисконтной ставки и благодаря этому держать под контролем денежную массу и стоимость валюты. В дальнейшем Банк Англии дополнил свою политику операциями на открытом рынке, чтобы напрямую влиять на денежную базу. Если фунт стерлингов снижался относительно других валют, банк продавал гособлигации на открытом рынке и сокращал предложение денег. Если фунт стерлингов рос, банк покупал гособлигации и увеличивал предложение денег. Кредитование и покупка облигаций фактически идентичны: обе операции предполагают приобретение долговых активов. Однако рынок государственного долга позволял Банку Англии действовать с большим размахом и большей точностью.
Соединенные Штаты долгое время обходились без центрального института наподобие Банка Англии, который помог бы придать финансовой системе необходимую гибкость для преодоления кризисов ликвидности. Кризисы ликвидности сотрясали Америку на протяжении всего XIX и в начале XX века до создания Федеральной резервной системы в 1913 году.
Первый банк Соединенных Штатов, который часто называют зачаточной формой Центробанка, был по своей сути обычным коммерческим банком. Поскольку он представлял собой крупный банк с консервативным стилем управления (то есть располагал мощными резервами), он помог преодолеть кризис ликвидности 1810 года — незадолго до истечения срока лицензии в 1811 году без права продления. Противники банка критиковали его за то, что он монополизировал хранение правительственных депозитов, а также за то, что среди его акционеров были британские граждане, которые могли оказать на него нежелательное воздействие. Томас Джефферсон, выступивший против продления лицензии Первому банку, упирал на то, что Конституция не упоминает банковскую деятельность в списке правительственных полномочий.
Если бы Первому банку продлили лицензию, он смог бы удержать южные банки от необеспеченных эмиссий и предотвратил бы инфляцию во времена Англо-американской войны 1812 года. Второй банк Соединенных Штатов взялся играть эту роль, как только получил лицензию в 1816 году: он следил за тем, чтобы финансовая система подчинялась дисциплине золотого стандарта. Глава Второго банка Николас Биддль отслеживал ситуацию на валютном рынке, и как только доллар падал в цене к другим обеспеченным золотом валютам, например, к фунту стерлингов, банк начинал выкупать долларовые банкноты за золото, тем самым сокращая предложение и поддерживая стоимость национальной валюты (что вполне по силам частным лицам). Во всех других смыслах Второй банк, как и Первый, был крупным, консервативно управляемым коммерческим банком — подобающим местом для хранения правительственных депозитов. Располагая солидными резервами, он смог подавить панику 1825 года, вызванную нехваткой ликвидности. Поскольку во всех штатах у него были отделения, он также мог выпускать единообразную национальную валюту — единственную валюту, торговавшуюся по номиналу по всей стране, поскольку другие банкноты не принимались по нарицательной стоимости вдали от банка-эмитента.
Второй банк отчасти утратил прежние позиции после того, как в 1836 году вопрос о продлении выданной ему лицензии вызвал бурные дебаты в Конгрессе. В 1836 году он был лишен федеральной лицензии: сторонников твердых денег возмущало влияние, которое Второй банк оказывал на финансовую систему. Однако уже скоро влияние на финансовую систему стало оказывать якобы независимое Казначейство — оказывать тихо и незаметно. Начиная с 1837 года Казначейство вновь стало выпускать казначейские билеты — беспроцентные облигации, которые можно было использовать как валюту и которые уже имели хождение в период войны 1812 года. В действительности Казначейство осуществляло эмиссию и регулировало денежную массу. Казначейство вполне могло взять на себя роль кредитора последней инстанции, изменив соотношение объемов эмиссии обычных гособлигаций, предназначенных для покрытия дефицита бюджета, и эмиссии казначейских билетов.
Казначейство обвиняли в том, что выпуск казначейских билетов, которые, по сути, являлись банкнотами, противоречит Конституции. Действительно, Конституция недвусмысленно запрещала Минфину производить эмиссию банкнот. Из-за критики в свой адрес Казначейство в 1847 году начало отзывать подлежащие погашению казначейские билеты, и к 1851 году они исчезли из обращения.
Перестав выпускать казначейские билеты, Казначейство тем самым отказалось исполнять роль кредитора последней инстанции, пусть даже в ограниченном объеме. Начиная с 1851 года усилилась сезонная нехватка ликвидности. В 1851 году Казначейство попыталось решить проблему, скупая на рынке облигации. Подобно Тиберию, Казначейство запустило в обращение государственные резервы (в те времена их было запрещено хранить в частных банках), проигнорировав обязательство сохранять независимость. В 1853 году Казначейство повторило опыт, по угроза кризиса не ослабевала до тех пор, пока в том же году оно пе стало регулярно вливать в финансовую систему деньги из госрезервов. Ситуация повторялась ежегодно. В 1857 году появилось новое отягчающее обстоятельство: принятый в июле 1857 года закон снизил ввозные пошлины, и в результате спрос на ликвидность возрос. В августе 1857 года в Америке началась классическая паника из-за нехватки ликвидности; вскоре она докатилась до Британии и
