«Ты непременно станешь богиней, когда исцелишься…»
– Что вы будете со мной делать? Я хочу знать заранее.
«Мы привезли с собой специальное оборудование. Совсем не такое, какое ты могла видеть в Содружестве. Мы наладим с тобой интеллектуальную связь, но ты сможешь все время контролировать свои метафункции. Да к тому же исцеление займет всего один миг! После него все аномалии исчезнут, и ты будешь свободно наслаждаться своей славой. Показать тебе оборудование? Хочешь, мы его продемонстрируем на ком-нибудь из нас?»
Девушка нахмурилась.
– Оборудование? Я думала, вы лечите напрямую – ум в ум.
«Это займет несколько больше времени и едва ли будет столь эффективно. У тебя очень мощный ум, Фелиция».
– Я знаю, – отозвалась она с ледяной усмешкой.
«Элаби, Клу! Когда достанете смирительное оборудование, удостоверьтесь, что силовой передатчик поставлен на максимум. Возьмите помеченные наушники».
Оуэн Бланшар указал Фелиции на лежащую без чувств Джилиан и сказал вслух:
– Эта женщина служит у нас шкипером, она и построила наше судно. Позволь, мы сперва снесем ее в каюту, а уж потом устроим показ мод.
– Я сама понесу вашего шкипера, – снизошла новоиспеченная богиня. – Хотелось бы посмотреть на вашу посудину изнутри.
– Но твоя аура… – начал Оуэн.
– Ах, это.
Фелиция, казалось, только теперь заметила, какие разрушения произвело ее умственное излучение. Она озорно засмеялась, и ореол вокруг нее погас. Затем провела рукой по обожженным доскам палубы и восстановила их прежний вид.
Легко подхватив Джилиан одной рукой, она последовала за остальными в кают-компанию.
– Клади ее на кушетку, – сказал Оуэн.
Клу и Элаби тихонько выскользнули на корму.
Фелиция мягко дотронулась пальцем до лба Джилиан.
– Извини. Я не рассчитала. Я хотела только попугать вас. – Она с любопытством огляделась. – А здесь очень мило. И камин, и светильники, и мебель…
– Везде универсальные шарниры, – охотно объяснил Оуэн. – Благодаря им предмет всегда остается в одном положении, даже при сильном крене судна.
– Так вы на нем проделали весь путь из Северной Америки… – задумчиво произнесла Фелиция. – Я бы хотела туда слетать, но, наверно, не смогу так долго находиться в воздухе без сна. В полете нужна большая сосредоточенность, особенно при ветре. А вы, демоны, умеете летать?
– Из нас никто не умеет. Там, во Флориде, некоторые могут, но недалеко.
Фелиция прошла вперед, заглянула на полубак. Затем открыла висячий шкаф и, глянув через плечо, состроила гримаску Оуэну. Шкаф был набит лазерным оружием и запасными батареями к нему.
– Вам это не понадобится, когда вы будете под защитой богини.
– Разумеется, нет! – от души рассмеялся Оуэн.
Она слегка щелкнула по дверце. Последовала короткая вспышка, и от оружия осталась бесформенная дымящаяся масса.
– Все готово, – сказала Клу, входя в кают-компанию. – Пойдем на палубу или здесь все посмотришь?
– Пожалуй, лучше наверху, – решила Фелиция. – Когда соберусь уходить, не надо будет проникать сквозь стены.
– Не уходи, пожалуйста! – На открытом загорелом и по-мальчишески угловатом лице Элаби Гатена была написана благоговейная мольба.
– Ладно, еще малость побуду, – пообещала Фелиция и улыбнулась ему.
Оборудование было очень компактным, силовая установка – надежно замаскирована. Клу, взбираясь по лесенке, аккуратно разматывала провод; Фелиция шла последней. Элаби поставил небольшой ящичек на скамью и вытащил две пары наушников. Одну он протянул Фелиции, другую небрежно бросил на столик; внешне она отличалась от первой лишь небольшой царапиной на мембране. Фелиция с поистине рентгеновской тщательностью обследовала и ящичек и наушники, но обнаружить вмонтированный микроэлемент мог только специалист.
– Аппарат готов для проведения предварительной цереброскопии, – объявил Элаби. Он поднял колпак из тончайшей золотистой сетки; тот ослепительно сверкнул на солнце. – Пациент надевает вот такой замечательный шлем, а оператор работает через наушники. Хочешь, я сделаю твой снимок?
– Нет, пусть сперва она побудет подопытным кроликом, – сказала Фелиция, указывая на Клу.
Дочь Марка Ремиларда натянула сетчатый колпак на свои белокурые волосы, улеглась на скамью и закрыла глаза. На ней были синие шорты и такая же майка; загорелые ноги в синяках и ссадинах после недавней встряски. Дышала она ровно, спокойно, и в верхних отделах мозга царила полная безмятежность.
Элаби повернул рукоятку и одновременно подал телепатическую команду об отмене глубинного исследования. Еще один умственный импульс привел в боевую готовность усмиритель.
– Хочешь сама провести исследование мозга Клу? – Элаби взял со стола специально оборудованные наушники и протянул их Фелиции.
Она заколебалась, потом все-таки взяла, повертела в руках. Три североамериканских корректора стояли не шелохнувшись; умы их были плотно экранированы. Фелиция наклонила голову, чтобы надеть наушники.
«Не делай этого, Фелиция».
Вздрогнув, девушка выронила наушники. Элаби поставил перед собой, Оуэном и Клу сильный экран и попытался собраться с силами.
Телепатический голос зазвенел у всех в ушах:
«Это не те наушники, Фелиция. Они собираются усыпить тебя».
Большие карие глаза с упреком обвели сбившихся в кучку североамериканцев.
– Вы мне солгали?
«Да, они солгали».
– Значит, вы пришли не за тем, чтобы помочь мне?
«Они преследуют свои цели. Помочь тебе они бессильны».
– Мне все бессильны помочь! – По бледным щекам заструились слезы. – Я слишком грязна, чтобы меня можно было очистить. Эх вы, демоны! Стало быть, вы лгали мне с самого начала – и про то, что приведете ко мне Куллукета, и про то, что сделаете меня царицей.
Демоны хранили молчание.
– Теперь буду жить в вечном кошмаре, пока не захлебнусь собственным дерьмом.
«Нет, девочка, я помогу тебе».
Фелиция повернулась к северо-востоку и растерянно уставилась в голубое небо.
– Ты, Элизабет?
«Да. Ты же знаешь. У меня действительно есть степень Великого Магистра коррекции. А этот шарлатан бросил вызов Единству, устроил Метапсихический мятеж, но и раньше его специальностью было принуждение, а не коррекция. Он и не думал тебе помогать. Вместе со своими сообщниками он явился, чтобы одурачить тебя и с твоей помощью подчинить себе Европу».
– Я убью их! На месте!
«Стой!»
– Почему?
«Ты не должна больше убивать. Это затруднит твое исцеление, увеличит бремя твоей вины. Иди ко мне, я сотру всю боль и все зло, как обещала. Ты обретешь покой. Я научу тебя настоящей, не извращенной любви».
