Эйкен, как блуждающий огонь, прокатился по болоту, издавая непристойные звуки. Первый дракон повернул к нему, второй озадаченно приостановился.
– Ну чего стали?! – крикнул Эйкен фирвулагам. – Вперед, черт нас дери!
– Позвольте мне, повелитель? – попросил Фафнор и поднял копье.
Шарн кивнул.
– А ты, Медор, следуй за ним… и будь начеку.
С победным кличем оба рыцаря поскакали к золотой танцующей марионетке. Казалось, они сшибут Эйкена, но он отпрыгнул в сторону и завертелся подобно горящему листу. Фафнор пронзил ближнего дракона прямо посередине туловища. Тот взревел и, раскрутив свой мощный хвост, ударил по крупу иноходца; к счастью, тот успел подняться метра на четыре от земли, и удар вышел скользящий. Копье Фафнора осталось в бешено извивающемся теле чудовища. Юный герой выхватил длинный меч и ринулся за добычей, стараясь избегать не только огромных зубов и хвоста, но и собственного копья, которое теперь тоже ополчилось против него. Оно покачивалось в угрожающей близости, грозя вышибить его из седла. Медор отступил, чувствуя свою беспомощность. Метапсихическое вмешательство считалось неспортивным, а физическая помощь допускалась, только если охотник оказывался разоружен или выбит из седла.
– Ну чего ты к хвосту прицепился, болван! – кричал Эйкен. – Это на пиру с хвоста начинают! В мозг бей! Целься в глаз!
Фафнор встрепенулся, быстро нашел уязвимое место, куда и всадил свой двуручный меч. Затем отскочил на безопасное расстояние, видя, как зверь содрогается в смертельной агонии. Из разверстой пасти хлынула темная кровь, и хищник наконец затих.
Летучая Охота взорвалась ликующими криками; под приветственные возгласы тану и фирвулагов над лагуной поднялась лунная радуга. Эйкен подлетел к распростертому монстру, энергетическим зарядом отсек один клык и вручил трофей Фафнору.
– Отлично сработано, малыш!
Второй крокодил поспешил убраться восвояси. Но фирвулаги вошли в азарт и потребовали от Эйкена новой добычи.
– Почему бы и нет? У нас вся ночь впереди, – усмехнулся плут. – Но на земле каждый дурак может затравить зверя. Иное дело с воздуха, над морем. Если нашим гостям угодно отведать настоящей охоты, можно полететь к проливу Редон и найти там старого, матерого плезиозавра, из тех, что уже не предаются любовным утехам. Только, чур, драться обычным оружием, без психоэнергетики и чтоб чудовище с одного удара испустило дух, а не уползло издыхать в свою подводную нору. Если первый удар окажется нечистым, охотнику придется замочить ноги, чтобы добить жертву.
Воцарилось напряженное молчание. Эйкен обвел своих воинственных гостей насмешливым взглядом.
– Что? Не рискуете? А говорят, только тану – сухопутные твари. И то они не боятся убивать морских чудовищ в их собственной стихии. Не так уж это трудно – всего-то нужны верный глаз и немного отваги.
– Ну, если у наших гостей кишка тонка, то я готов! – весело вызвался старый Селадейр.
– Позволь мне, повелитель! – взмолился Бетуларн.
Остальные воины-фирвулаги тоже стали наперебой просить.
– Нет! – немного помедлив, отрезал Шарн. – Это я беру на себя. Пускай наш радушный хозяин не думает, что лишь у первобытных отваги в избытке.
– Пора, пора меня проучить за дерзость, – подзадоривал монарха Эйкен.
– Вперед, Шарни!
Летучая Охота понеслась на запад, к проливу. Луна была на полпути к зениту. Эйкен поднял всадников на значительную высоту, чтобы они могли обозреть бескрайние пространства слабо поблескивающей воды, огни Гории на горизонте и даже мерцающие стоянки фирвулагов у излучины Лаара, неподалеку от Майской рощи.
– Плезиозавры, остающиеся в море в такие ночи, либо очень молоды, либо слишком стары, – объяснил Сиятельный. – Но если радости любви не про них, то защищаться и нападать они умеют, можете мне поверить! Покружим маленько, пока наш славный Кулл не подберет для Шарна достойную добычу. А ты, Шарни, после этого покажешь нам пример настоящей отваги фирвулагов!
«Идиот!» – обругала мужа Айфа на интимном телепатическом канале.
«Он меня облапошил».
«Вот именно».
«Что же я, по-твоему, должен был дать себя обойти двум старым хрычам? Все-таки я король и Стратег!»
«Ну да, образец отваги!»
«Плезиозавры, думается, не так опасны, как крокодилы. Тех, что мы видели на болоте, я бы мог прирезать тупым столовым ножом».
«Дерзай! У меня предчувствие, что именно этого Эйкен Драм и добивался».
«Пока я буду занят чудовищем, он может спихнуть меня в воду. Вы с Медором ни на секунду не выпускайте из поля зрения золотого ублюдка. При малейшем ослаблении его психокинеза вы совместными усилиями ударите по нему с воздуха. Даже если мы все сложим головы, по крайней мере честь расы останется незапятнанной».
«Да спасет тебя Тэ, милый мой дурак! Ты знаешь, что я думаю об этой чести».
«Знаю. Но все равно ты будешь слушаться меня, так что заткнись».
– Стратег, – сказал Куллукет Эйкену, – я нашел подходящее чудище.
– За мной! – вскричал Сиятельный.
Кавалькада, словно фейерверк, полетела к лунной воде.
– Он на поверхности, Кулл?
– Да, отдыхает. Но держится настороже. Лучше всем, кроме Его Фирвулагова Величества, оставаться невидимыми…
Тринадцать охотников мгновенно испарились, и только Шарн на своем иноходце сверкал, будто огромный метеор, удерживаемый в воздухе психокинезом Эйкена Драма.
Мозг Шарна пронзила телепатическая мысль шута:
«Спускайся один. Вперед, и удачи тебе! Сланшл, пупсик!»
Шарн выхватил меч. У самой воды он натянул поводья и заскользил по направлению к неясно маячившей на пенных волнах глыбе. Шея плезиозавра была опущена; он вытянулся на воде наподобие изогнутой геометрической фигуры и чуть помахивал хвостом, огромный, почти как кашалоты Антверпенского моря или та влюбленная пара, которую охотники видели на болотах.
Шарн приближался сзади, надеясь захватить зверя врасплох, если его зрение, по счастью, окажется слабым, толстая резиновая шкура не почувствует вибраций воздуха, а ветер не изменится и не донесет до него запах.
Теперь плезиозавр шевелил не только хвостом, ной плавниками – так же медленно. Сверкающий воитель занес хрустальный меч и выжидал момент, когда шея чудовища окажется в наиболее благоприятном положении для нанесения удара.
Ветер вдруг изменился, и зверь учуял запах. Шпоры Шарна вдавились в круглые бока иноходца, и тот прыгнул вперед. Плезиозавр поднял из воды исполинскую шею, взметнув тучу брызг, и обратил к Шарну раскрытую пасть. Шарн вновь со всей силы послал иноходца, и тот ударился в дикий галоп буквально в метре от бушующих волн, а следом за ним неслась устрашающая голова.
