Чьи-то руки схватили его за плечи и оторвали от Рейта. Тот откатился в сторону, сверкая глазами, обнажив клыки.
— Хватит! — взревел Эйдолон, вставая между ними.
Шейд не обратил внимания на Эя и кинулся на Рейта, но Эй поймал его и швырнул назад, к стене.
— Какого дьявола! — прорычал он. — О чем ты думал?
— О том, чтобы оторвать Рейту голову!
Эйдолон снова толкнул его.
— Дракой ничего не решить.
Но Шейд не слушал. Он хотел добраться до Рейта.
Рейт придвинулся ближе.
— Спроси его, Эй, почему он не снимает перчатки.
Вкус крови наполнил рот Шейда.
— Заткнись, черт бы тебя побрал! — рявкнул он, все еще сверля Рейта свирепым взглядом.
Рейт отвечал тем же.
Эйдолон отпустил Шейда.
— Что все это значит?
— Я направлялся в Ирландию выслеживать Роуга, когда Люк остановил меня. — Рейт не сводил глаз с Шейда, когда говорил с Эем. — Сказал, что видел, будто Шейд исчезает. Поэтому я и пришел сюда. Вправить ему мозги.
— Да уж, ты справился блестяще.
Эй отошел, раздраженно сжав губы.
— Ну давай, Шейд. Сними перчатки. Докажи; что ты не втюрился в свою маленькую волчицу. — Рейт покачал головой. — Она помогла тебе пройти Перелом, но больше ты в ней не нуждаешься. Ты же говорил, что сам убьешь ее. Хватит затягивать.
Эйдолон нахмурился:
— Шейд? С тобой все в порядке?
Нет, не все. Кинжальная боль пронзила его насквозь. Но не его боль. Боль Руны. Он резко повернул голову к двери, где она стояла, — лицо бледное, подбородок дрожит.
Она слышала. Ее горе он ощутил как свое собственное. Слезы. Предательство. О, дьявол, она знает!
— Руна, — прохрипел он, но она выронила из рук банку с содовой и выскочила в коридор.
Чертыхаясь, он вырвался из хватки Эя, но не успел добежать до двери, как Рейт поймал его и прижал к стене.
— Мы догоним ее. Тебе надо ее отпустить. Сейчас. Навсегда.
— Нет!
Шейд не был и вполовину так искусен в драке, как Рейт, но ему как-то удалось вырваться из рук Рейта и выскочить из кабинета. Он должен догнать Руну раньше, чем это сделают братья. Раньше, чем Рейт или Эй убьют ее из любви к Шейду, раньше чем Роуг сделает то же самое из ненависти.
* * *
Слезы застилали глаза Руны, когда она неслась через больницу. Боль предательства разносилась по жилам как лесной пожар, сжигая все на своем пути. Сукин сын! Она думала, он любит ее, даже если не признает этого. Во второй раз он предал ее, и она это позволила. Хотя в этот раз он заберет у нее больше, чем сердце.
Шейд заберет у нее жизнь.
«Обмани меня единожды — стыд и позор тебе. Обмани меня дважды — стыд и позор мне. Обмани меня трижды… и меня уже нет, я мертва». Она должна выбраться из этой больницы.
Панический страх перехватывал дыхание, пока она искала выход. Они под землей, но она знает, что кареты «скорой помощи» выезжают из больницы на улицы Нью-Йорка, поэтому какой-то выход должен быть. Ей известно о Портале в приемном покое, поскольку именно через него они приходили и уходили, но сумеет ли она воспользоваться им? Она видела, как Шейд приводил его в действие… наверняка ей удастся доставить себя по крайней мере в какое-нибудь безопасное место. Куда-нибудь поближе к армейской базе. Если Эрик доберется до нее раньше Шейда, армия защитит ее.
«Она тебе больше не нужна».
Слова Рейта резали ее как острый нож. Руна стояла и ждала, когда Шейд возразит Рейту, но он этого не сделал. А от следующих слов Рейта ее сердце на миг остановилось: «Ты же сказал, что сам убьешь ее».
О Боже!
Она влетела в приемный покой, и когда медсестра с голубой кожей повернула голову на сто восемьдесят градусов и уставилась на нее невидящими белыми глазами, Руна резко затормозила. «Успокойся, — велела она себе. — Спокойно. Нельзя привлекать внимание».
Впереди мерцал Портал — завеса волнообразного света. Она твердым шагом направилась к нему, словно знает больницу как свои пять пальцев и прекрасно знает, куда идет.
Когда она подошла к вратам, лаборант, который брал у нее кровь, присоединился к ней.
— Уходите? — поинтересовался Фрэнк. — А у меня закончилось дежурство, поэтому я воспользуюсь Порталом вместе с вами.
— Руна!
Голос Шейда эхом разнесся по коридору.
Сердце пропустило удар. Ей надо спешить, и, возможно, этот парень поможет ей с переправой.
— Да, конечно.
Они шагнули в арку, и тут же их окутала жутковатая темнота. Единственный свет исходил от мерцающих карт на гладких черных стенах. Фрэнк, похоже, ждал, что она сделает дальше. С колотящимся сердцем она стала искать схематичную карту Соединенных Штатов, которой, как она видела, управлял Шейд.
— Ищете вот это? — спросил Фрэнк и постучал пальцем по очертаниям, которые она не узнала.
В тот же миг выскочила карта Штатов, и он постучал по Нью-Йорку.
— Нет… я хотела… — Она захлопнула рот. Нельзя, чтобы работник больницы знал, куда она направляется — в Вашингтон, на секретную военную базу, где работает. — Да-да, прекрасно. Спасибо.
— Нью-Йорк… какой Портал?
Руна понятия не имела. Она уставилась на карту, подыскивая какой-нибудь выход поближе к дому. Ткнула пальцем в один, и тут же врата раскрылись в какой-то темный лесопарк. Ей пришло в голову, что идти через парк ночью не самый умный поступок, и все же это безопаснее, чем оставаться в больнице, где демоны хотят убить ее. Кроме того, она всегда может превратиться в оборотня. Она определенно будет в большей безопасности даже среди худших из людей, чем…
Люди. Фрэнк — человек.
Люди не могут пользоваться Порталом.
А это означает, что субъект, который стоит с ней рядом, не Фрэнк.
О Боже! Озноб пробежал у нее по спине, но она заставила себя дышать глубоко и ровно. Пробормотала вежливо «спасибо» и дрожащими ногами ступила из ворот на землю.
Сделала один шаг. Еще один, потом еще.
И тогда низкое, угрожающее рычание раздалось у нее за спиной, делаясь громче. Сглотнув ком ужаса, она обернулась.
Демон, стоящий в проеме, был обуглившимся, искривленным. И излучал зло, как адский котел— пекло.
Роуг.
Крик поднялся к горлу, когда он протянул к ней свои изувеченные когтистые лапы.
— Ах ты, сука! Я живьем сдеру с тебя шкуру за то, что ты сделала с Шерин.
Она побежала — побежала так быстро, как не бегала еще никогда в жизни; один раз споткнулась и чуть не упала. Какой-то хлопающий звук достиг ее ушей одновременно с потоком воздуха, и крылатый демон с тяжелым стуком приземлился перед ней. Он ухмылялся, обнажив огромные, жуткие акульи зубы. Красные глаза просверлили ее ненавистью.
