- Душновато. Понюхай воздух.
Они стояли вдвоем на узком парапете под аркой. Арик без труда различил основные составляющие ночного воздуха. Пот; дым от горящего дерева; смрад гниющих отходов.
- Ах, Мидденхейм, - проговорил Арик.
- Мидденхейм на пике лета, будь проклято его каменное сердце.
Где-то внизу, рядом с Альтмарктом, заходился тревожный набат и поднималось оранжевое зарево. Очередной пожар на высушенных улицах. Только на этой неделе было более десятка пожаров. А за городом сполохи летних молний то и дело расцвечивали мрачный Драквальд оранжевыми цветами огня. Колодцы пересохли, отхожие места извергали невыносимый смрад, драки участились, заразные болезни косили людей, а продавцы гвоздичного масла обогатились из-за этой жары. Настоящее пекло. По любым стандартам это лето было жарким, а для Мидденхейма оно было исключительным.
- Самое жаркое лето за восемьдесят лет, - поделился знаниями Левенхерц.
- Самое жаркое на моей памяти, - ответил ему Арик и как-то значительно замолчал.
- Что? - Левенхерц огляделся вокруг. Арик пожал плечами,
- Я… Ничего.
- В чем дело?
- Вообще-то я ожидал, что ты мне скажешь, в чем дело. При твоей учености и всем прочем… Я думал, ты скажешь мне, что нынешнее лето такое засушливое, потому что это верный знак какой-то беды.
Лицо Левенхерца немного дернулось, словно он услышал насмешку.
- Извини, - сказал Арик, - мне надо продолжать обход.
Он сделал несколько шагов, когда услышал голос Левенхерца.
- Брат Арик?
- Левенхерц?
- Знаешь, ты прав. Лето, подобное такому… это не знак, не знамение, я ни о чем таком не знаю. Но такая жара затмевает разум человеческий. Знаешь, мозги спекаются, разум искажается в этом пекле. До осени мы еще хлебнем неприятностей.
Арик серьезно кивнул и пошел дальше. Левенхерц нравился ему, но, казалось, в мире нет вещи, у которой этот Волк не смог бы найти плохую сторону.
- Тогда сними эту сбрую! - отрезал Моргенштерн Знойная ночь никоим образом не улучшила его манеры, к тому же он обильно потел. Он уже сбросил с себя и шкуру и доспехи и теперь сидел у фонтана в главной капелле, одетый только в посконную рубаху. Моргенштерн прижимался лицом к холодному камню большой чаши с водой. Над ним поднималась ввысь, в темноту огромная статуя Ульрика. Ульрик был величественным и безмолвным.
"И он, бедолага, наверное, потеет", - решил для себя Моргенштерн.
- Но это же против правил! - возмутился Драккен. Он был самым молодым Волком, совсем недавно вступил в ряды Воинства Храма. И так распорядилась судьба, что в караул сегодня он заступил на пару с этим чудовищным - и по размерам и по характеру - ветераном.
- К Ульрику такие правила! - ругнулся Моргенштерн и тут же церемонно кивнул в сторону огромной статуи, выражая неистребимое и глубокое уважение. - Неужели тебе не жарко? Ты что, чудище холоднокровное? Вроде нет, обхаживаешь же ты эту строптивую девчонку из маркграфской свиты! А вдруг она сюда зайдет, а ты еще не раздет как следует? Да ты же сваришься живьем в этой скорлупе!
Драккен решительно тряхнул головой и поправил шкуру на широких плечах, словно бросая вызов жаре.
"Коротышка, крепыш, упрямец, - думал Моргенштерн. - Да, без гномьего наследия тут не обошлось. Парочка прадедов нашего Драккена, небось, и вытесала этот клятый городишко из скалы, не иначе".
Моргенштерн поднялся на ноги, обратив внимание, что Драккен старается не смотреть на старого напарника, и полез рукой в чашу фонтана.
- Ты что делаешь? - зашипел Драккен. Моргенштерн вытащил из святой воды запечатанную бутыль эля.
- Надо охладиться, - сказал запасливый старый вояка, опрокидывая студеное содержимое бутыли себе в глотку. Он живо представил себе, как сейчас давится Драккен от зависти и слюны. И молодой Волк не выдержал, развернулся и чуть не подбежал к Моргенштерну.
- Ульриком заклинаю, дай и мне!
- Что там раздают?
Арик шел по центральному проходу главного зала, и пламя тысяч свечей колыхалось во внезапном движении воздуха от развевавшейся на плечах знаменосца шкуры.
Драккен замер. Раздался всплеск - Моргенштерн разжал толстые пальцы и выпустил бутыль обратно в фонтан.
- Моргенштерн?
Огромный Волк спокойно обернулся, посмотрел на Арика, снова склонился к фонтану, набрал воды в ладони и с шумом и брызгами окропил свое потное лицо.
- Святая вода, Брат Арик, - сказал Моргенштерн, по-собачьи мотая головой, чтобы стряхнуть воду с волос, - это великое дело. В поздний час у стоп Ульрика мне всегда хочется очистить свою душу водой, благословленной Им, и это помогает мне достойно нести службу.
- Неужто?
- О, да! - Моргенштерн еще раз расплескал воду по своей туше. - Я даже удивлен, почему достойнейший из молодых Волков - я имею в виду тебя, Брат Арик, - не знает о таком священном ритуале. А из-за чего еще я бы стал снимать доспехи, находясь на страже? Я смываю с себя грехи! Перед Ульриком. Да, омовение вселяет в тебя новые силы. Ты очищаешься. Полностью.
- Точно, полностью, - поддакнул Драккен Моргенштерн знал, что Криг всего в полувздохе от того, чтобы рассмеяться во всю глотку, поэтому схватил его за шею и сунул лицом в фонтан.
- Вот видишь, Арик, молодой Волчонок тоже натворил дел и теперь смывает с себя свои прегрешения. Он не может спокойно стоять рядом с самим Ульриком, когда его сердце изнывает под грузом греха! Может, и тебе надо пройти ночное омовение?
Арик покачал головой.
- Прости меня, Брат Моргенштерн, что я прервал твой обряд. Я и понятия не имел, что ты столь… благочестив.
- Я Брат из Волков, Арик. Мне больно слышать, что ты думал обо мне как о маловере. Это тебе урок Вы нас, ветеранов, представляете бандой разгильдяев, которые только и думают, что о вине, ба… женщинах и песнях. Так это не верно. - Моргенштерн надежно удерживал под водой голову Драккена, как тот ни бился. - Сколько раз после боя или вахты я выходил на конюшню и хлестал себя солеными розгами, чтобы очистить свою душу страданием во славу Ульрика? Вот и сейчас… А теперь, Арик, скажи мне, когда ты так делал в последний раз?
- Не помню. Прости меня еще раз, - сдался Арик. Он развернулся, намереваясь продолжить обход. - Я смиряюсь перед твоим непреклонным благочестием.
- Не стоит.
- Может, стоит посмотреть, не захлебнулся ли Драккен, очищаясь от грехов, - добавил ухмыляющийся Арик.
- Что? А, точно…
- Ублюдок! Я чуть не потонул! - сказал отпущенный на волю Драккен. По крайней мере, именно это он пытался произнести, одновременно жадно глотая воздух Он лежал на плитах пола рядом с фонтаном, кашлял и задыхался еще минуты две после ухода Арика.
Моргенштерн легонько пнул его сапогом в ребра.
- Видишь, парень, в какие неприятности ты меня чуть не втянул? - Он сунул руку в фонтан и вытащил вторую бутыль.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
