— Но его боятся?
— Да… нет. Ты знаешь, я бы не назвал это страхом… хотя… да, боятся. Но боятся не того, что он с ними сделает, а того, что он потеряет к тебе свое уважение. Точно! Понимаешь, когда я с ним говорю, то у меня всегда возникает чувство, что я сам фэтр… нет Император, который разговаривает с другим Императором. Разговор равных, но равных в могуществе. И мне всегда хотелось быть достойным подобного. И знаешь, я всегда боялся, что он вдруг станет думать обо мне хуже, чем сейчас. Я думаю именно этого и боятся все. Когда с ним разговариваешь, чувствуешь себя Императором, но потом понимаешь, что недостоин подобного доверия. И тебе хочется снова встретиться и поговорить с ним, чтобы снова почувствовать себя выше, чем ты есть на самом деле, и одновременно ты боишься этой встречи, поскольку понимаешь, что недостоин такого доверия. Но тебе хочется оправдать эту веру и каждый, мечтает показать себя достойным его. Отсюда и эта двойственность. Я, наверное, совсем запутался? — сконфуженно признал Цетор.
— Немного, — согласился Грепп. — Но я тебя понял. Каждого, кто общается с ним, он поднимает в его собственных глазах.
— Ну… да.
— Но у меня другая проблема! — Грепп довольно откровенно рассказал о своих клятвах. — И что мне делать, посоветуешь? Я не могу нарушить свое слово, но любые мои действия приведут к этому. Слушай, может этот фэтр откажется от своего звания? Поговори с ним. Это же решит все проблемы.
Цетор покачал головой.
— И не подумаю. Я уже разговаривал с ним на эту тему. Знаешь, что он мне ответил? Он сказал, что если бы сейчас к деревне приближалась бы армия фэтров, убивающая всех крестьян, то он стал бы крестьянином. Не думаю, что он шутил.
— Он так сказал? Черт! Впервые я начал уважать какого-то фэтра и должен его убить.
— А почему бы тебе не посоветоваться по поводу своей проблемы с ним?
— С кем с ним? — удивился Грепп. — Эй, ты имеешь в виду фэтра? Ты не рехнулся?
— Я серьезен! Что ты теряешь?
— Это уже чересчур! Я должен советоваться с фэтром как должен его убить.
— Да что ты прицепился к этому убить! Слушай меня, если хоть один волос упадет с его головы, то я тебе клянусь, что убью тебя! Так что прежде, чем убить его, убей меня! — Цетор развернулся и сердито зашагал по дороге.
— Да кто он вам?! — зло крикнул Грепп ему вслед. — А я пришел вас освободить от гнета фэтров!
Но Цетор даже не обернулся.
Грепп сердито посмотрел на своего заместителя.
— Дорен, приведи этих фэтров, мать их!
— Всех?
— Да! Нет! Приведи строителя всех этих сооружений. Одного!
Вернулся Дорен довольно быстро, ведя впереди себя какого-то мальчишку. Грепп даже изумился, что такой малец смог придумать все эти сооружения.
— Привет, — поздоровался он.
Мальчишка бросил на него исподлобья сердитый взгляд и промолчал.
— Я, между прочим, с тобой поздоровался, — немного шутливо нахмурился Грепп.
— Обычай здороваться появился очень давно и означает, что люди желают друг другу здоровья, — спокойно объяснил этот малец. — Поскольку желать вам здоровья никак не входит в мои намерения, то я обойдусь без приветствий. Что надо?
От подобной научной отповеди Грепп растерялся.
— А назвать свое имя тоже не входит в твои намерения?
— Меня зовут Алур.
— Замечательно, Алур. Мне сказали, что это ты построил все эти машины?
— Нет. Я только делал чертежи и руководил стройкой. Строили их сами крестьяне.
— Хорошо-хорошо. А боевые машины ты смог бы нарисовать.
— Вам нет. А вот против вас с радостью.
— Послушай. — Грепп понял, что взял неправильный тон и изменил поведение. Теперь он решил поговорить с ним как с равным, а не как с несмышленым мальчишкой. — Давай поговорим серьезно. Ты ведь не фэтр, несмотря на твое заявление, и никогда им не станешь. Неужели ты не видел всего того, что творят фэтры? Давай я тебе кое-что расскажу. Я родился в Тронге. Это город километрах в ста отсюда. Когда мне было восемь лет, по нашей улице прошел фэтр. Он увидел мою сестру, которая сидела у него на дороге, и пинком расчистил себе путь. Моя сестра осталась инвалидом. Никому жаловаться было нельзя. Он был фэтр и мог убить ее. Если хочешь, я могу рассказать и другие случаи. Неужели ты не хочешь освободиться от гнета фэтров?
Грепп внимательно наблюдал за лицом мальчика. Он видел, как при его рассказе у него на лице появилось выражение ужаса. Для него подобный рассказ явно был новинкой.
— Это правда? — резко спросил он.
— Правда. Ты не знаешь, что я никогда не вру?
— Виктор говорил, что это так, — признал мальчишка.
— Кто такой этот Виктор?
— Кто? Ну этот, фэтр.
— И после моего рассказа ты еще поддерживаешь его?
Теперь как раньше ужас, так сейчас на лице мальчишки появилось недоуменное выражение. Вообще, этот малец был открытой книгой, но у Греппа создалось впечатление, что он все равно его не понимает.
— А при чем здесь Виктор? Разве это он столкнул вашу сестру?
— Он или ему подобные! Какая разница! Все фэтры одинаковы! — Грепп говорил со всей убежденностью, на какую был способен.
— Виктор не такой, — с не меньшей убежденностью заявил Алур. — И если вы и дальше намерены говорить про него гадости, то я уйду! Защитник справедливости нашелся! Восстанавливай ее там, где требуется. — Было видно, что мальчишка разозлился и способен сказать еще многое.
— Ладно, — поспешно прервал его Грепп. — Я поговорю с твоим фэтром, хотя и не хочется, — добавил он тише.
— Потому что боитесь, — все-таки услышал его замечание мальчишка.
Грепп махнул рукой, но мальчишка, не дожидаясь конвоиров, сам побежал в сторону сарая. Дорен метнулся было за ним, но Грепп махнул ему рукой и тот остановился.
— Гм, боюсь, — размышляя вслух, заметил Грепп. Как ни неприятно было это сознавать, но этот малец попал в цель. Он действительно боялся этой встречи, хотя и не понимал почему.
— Делок, приведи этого фэтра. И найди какой-нибудь дом, где мы могли бы с ним поговорить!
— Но, Грепп, ты же сам запретил входить в дома без разрешения хозяев, а те нас не пускают.
— Так скажите, что это для их любимого фэтра!!!
Делок пожал плечами и отправился выполнять приказ. Как ни странно, но замечание, что дом нужен для фэтра, подействовало самым замечательным образом. В распоряжении Греппа оказался просторный дом, который крестьяне покинули весьма охотно, сообщив, что подождут у соседей. Это еще больше разозлило Греппа. Ему, освободителю, пришедшему дать всем свободу, эти крестьяне отказывали в крыше над головой, а этому угнетателю без пререканий освободили целый дом! Грепп все еще размышлял над этой несправедливостью, когда в комнату вошел тот самый фэтр, что заварил всю кашу. Грепп окинул того очень недружелюбным взглядом, который фэтр просто проигнорировал. Он совершенно спокойно уселся на скамью, закинул ногу на ногу, посмотрел на Греппа и заметил:
— Мне кажется, у вас крупные проблемы, освободитель угнетенных.
Грепп подавился уже готовыми разразиться гневными словами и растерянно уставился на собеседника. Этот фэтр одной фразой сумел сбить весь его настрой на гневную беседу.
— Тебя это не касается, — огрызнулся Грепп.
— Тогда зачем я здесь? — удивился фэтр. — Или у вас входит в привычку беседовать с каждым приговоренным и наслаждаться их беспомощностью?
Грепп гневно вскинул голову, но тут же сдался. Он не был дураком и быстро сообразил бесперспективность своих гневных и обвинительных тирад. Опять он вынужден был признать, что взял неверный тон.
— Ладно. Признаю, что у меня проблемы! Ты чем-то можешь помочь?
— Помочь казнить самого себя? — ехидно осведомился фэтр. — Нет уж, с этой проблемой разбирайтесь сами. И кончать жизнь самоубийством к вашему удовольствию я тоже не намерен. Но если вы действительно хотите услышать мой совет, то уходите. Забирайте свой отряд и уходите. И не думайте, что я говорю это, чтобы избавиться от вас и остаться здесь господином. Или предлагаю это из трусости. И, кстати, здравствуйте. По-моему, мы так и не поздоровались сегодня.
