— А не получится ли так, что я претендую на роль Императора? — поинтересовался Грепп, когда Виктор ненадолго замолчал.
— Нет! Более того, необходимо отрицать любой намек на то, что вы претендуете стать Императором. Никаких Императоров. Наоборот, надо подчеркивать, что вы всего лишь человек. Конечно, сначала придется действовать внутри системы. Надо накопить сил. И только когда окрепнете, тогда приступать к следующему этапу. Но надо все делать постепенно, шаг за шагом. Конечно, вы можете проиграть, но вот тогда, даже если вы проиграете, то все равно нанесете могуществу фэтров страшный удар. И если они постараются скрыть правду о вашей попытке, то удар по ним будет даже сильнее. Любая попытка скрыть правду вызовет только дополнительный интерес. Конечно, сперва к вам отнесутся как к сумасшедшему, но это и хорошо. Привлечет внимание. Тут главное первые успехи. Если они будут, то интерес начнет возрастать. Вы окажетесь в центре внимания. С одной стороны, вы всегда будете на острие удара, но с другой вы будете факелом, который освещает путь и будет светить даже в случае вашего поражения!
Грепп выслушал молча.
— Я не смогу, — заявил он. — И ты это знаешь. Не потому, что не захочу, а именно не смогу. Ты сам говоришь, что я слишком прямолинеен. А здесь требуется изворотливость, хитрость, если хочешь.
Виктор скис.
— Да. Ты прав.
— Вот если бы… — Грепп задумался, потом решительно выпалил: — Фэтр, давайте действовать совместно! Я не знаю, как вы в ваши годы узнали все это, но чувствую вашу правоту! К тому же, мне кажется, что вам самим не нравится то, что творится вокруг.
— А как же ваше обещание убивать фэтров?
— Отрекитесь!
— Я не Гийом, Грепп.
— А, вы об этом подонке?
— О нем! Кажется, он у вас нашел приют. Так вот, я не Гийом и отрекаться не собираюсь!
На этот раз Грепп думал гораздо дольше, мрачно смотря на упрямого подростка.
— Черт с тобой. Я готов даже нарушить свое слово! Досадить всем этим подонкам кажется мне важнее.
— Вы действительно готовы пойти на это? — изумился Виктор.
— Да! Так как?
Виктор подумал.
— Нет. Я должен позаботится о своих спутниках. Будь я один тогда… Мне действительно чертовски охота тряхнуть этот мир, но все же нет.
— Я не тороплю. Подумайте, фэтр.
— Уверен, что ответ будет тот же.
Грепп хмуро разглядывал собеседника и вдруг улыбнулся.
— Посмотрим. Эй, там! — На крик вбежал охранник. — Отведи фэтра к его спутникам и отпусти всех из сарая, — распорядился Грепп.
— Что? Но вождь…
— Отпусти их. Все равно никуда не денутся.
Бывший крестьянин, а ныне солдат нервно кивнул и поспешно скрылся, пропустив предварительно фэтра.
— Значит, ты все-таки отрекся от своего звания? — дружелюбно спросил солдат, когда они вышли на улицу.
— Нет, — бросил Виктор, размышляя над улыбкой Греппа. Слишком уж она не нравилась ему.
Сам Грепп в это время наблюдал за уходящим фэтром. В его чувствах было смятение. То, что этот мальчишка говорил правду, он не сомневался. В людях Грепп разбирался, хотя и страдал, как правильно заметил этот фэтр, прямолинейностью в действиях. К тому же этот мальчишка оказался большим мужчиной, чем многие из тех, кого он знал. А это вызывало уважение. Такой человек удара в спину не наносит. А значит, если он станет союзником, то положиться на него можно будет. Почему он так хотел получить этого, по сути, еще ребенка, себе в союзники, Грепп не знал и сам. Этот Цетор прав — после беседы с этим человеком чувствуешь себя способным свернуть горы. А ведь в основном он от него только критику и услышал. Грепп раздраженно дернул плечом. Как получилось, что даже критику этого мальчишки воспринимаешь как похвалу. И тут Грепп понял. Все дело в искренности. Этот фэтр говорил искренне, не лукавил. Да, он критиковал, но вместе с тем чувствовалось, что он и восхищается человеком, который пытается что-то изменить. Он не согласен, но он уважает собеседника. Именно это уважение и чувствовалось. Именно это искреннее уважение постороннего человека заставляло верить в самого себя. К тому же он, несомненно, был умен, раз сумел так точно дать анализ обстановки, хотя даже сам Грепп, владея более полной информацией, о многом лишь смутно догадывался. Искренность, честность и ум в основном и привлекало в этом подростке. Неудивительно, что крестьяне так его защищали. Хотя удивительно было то, что казалось сам фэтр своей силы и не осознает.
— Ну и что, что молод? — спросил сам себя вслух Грепп. — Но мысли ведь он высказал дельные! Необычные, но…
Грепп поспешно убрал обломки скамейки, высыпал на стол горсть мелочи, это должно с лихвой компенсировать сломанную мебель, и вышел из дома. Сейчас надо встретиться с Безруким, которого он послал сюда для разведки.
Однако Безрукий сам его нашел. Грепп даже остановился в недоумении. Одежда у этого нищего, которого он велел приютить в отряде из жалости, сверкала чистотой. Обновки были настолько впору, что было ясно, что сшиты они специально для него. А просторный плащ скрывал культи, делая их совершенно незаметными. Со стороны казалось, что человек просто спрятал руки под плащ.
— Вот и ты, Безрукий, — приветствовал Итора Грепп.
— Меня зовут Итор, — хмуро бросил тот.
Грепп растерялся.
— Извини. Но мне с тобой хотелось бы поговорить о здешнем фэтре…
— Мне тоже. Оставь его в покое, Грепп.
— Да что же это? — в сердцах воскликнул Грепп. — Он что, всех моих людей околдовал?
— Не только он. Знаешь, чем ты от него отличаешься? Ты приютил и кормил меня из жалости. Потом понял, что меня можно использовать как разведчика и использовал. А этот фэтр встретил меня как обычного человека. И он не наградил меня прозвищем, а спросил имя. А потом спросил, чем я бы хотел заняться! Слышишь, Грепп? Чем я бы хотел заняться! А чем может заняться безрукий? И этот мальчишка знаешь, что сказал? Что заняться любимым делом можно всегда. Я сказал, что только воевать умею. Тогда он велел мне заняться обучением людей. Я учил крестьян, и они слушались меня. Чтобы учить, оказывается рук не надо. Грепп, он дал мне дело, он отнесся ко мне как к человеку, а не как к калеке и ты смеешь сравнивать себя с ним? А ты видел его друзей? Не слуг, Грепп, а друзей! Веселая ребятня, но, между прочим, готовы друг за друга в огонь и воду…
— В этом я уже мог убедиться, — пробормотал ошеломленный натиском Грепп, но Итор словно не заметил этого замечание.
— Не похожи на тех сволочей, которые вечно кружились вокруг меня, а потом бросили, стоило только попасть в беду. Ни ты, ни я не стоим их! Оставь деревню в покое и уходи. Некого здесь освобождать.
— Стоп! Итор, правильно? Итор, я уже понял это и уже отпустил фэтра…
— Да? — недоверчиво покосился на него Итор.
— Да. Но мне нужна твоя помощь. Здесь действительно некого освобождать, но это не единственная деревня.
— Если ты что-то замышляешь против фэтра, то я тебе не помощник, — оборвал Греппа Итор.
— Не против! Не против! Просто послушай. Я хочу привлечь этого фэтра на свою сторону. Ты согласен, что он может принести огромную пользу всем, если встанет на нашу сторону.
— Если встанет. Но я не на твоей стороне!
— А если фэтр встанет на мою сторону?
— Тогда я тоже приду.
— Если я пообещаю, что не буду причинять фэтру никакого вреда, ты ответишь на мой вопрос?
— Смотря какой?
— Расскажи мне об этих таинственных детях, с которыми фэтр появился в деревне.
Итор подумал. Потом решил, что эта информация фэтру ничем не грозит и согласился. Вскоре Грепп, уже лучше подготовленный к беседе, разыскивал по деревне Алура. С ним он хотел поговорить с первым. Даже раньше, чем с его старшим товарищем, которого звали Руп. Как понял Грепп, в этой компании главным после фэтра Виктора был не Руп, а этот самый Алур и девочка Велса. Так что именно с этими двумя и надо было встретиться первоначально. Стратегию беседы Грепп тоже разработал. Если он что и понял, так это то, что с этой компанией надо говорить только искренне и говорить только правду. Иначе ничего не добиться. И хотя ему все равно не нравилась идея сотрудничества с фэтром, но ради конечной цели он готов был даже на это. И все же, все же этот фэтр выгодно отличался от всех, с кем Грепп встречался. И почему-то была уверенность в успехе, если он будет на его стороне. Греппа не привлекала власть сама по себе. Он был искренен, когда говорил, что хочет сделать мир лучше. Но Виктор правильно заметил, что при таком желании легко надорваться. Начинать надо не с мира. Прежде всего, надо сделать лучше самого себя. И Грепп знал, у кого стоит учиться.
