Ты не доверяла ему.
– Нет, доверяла, я отдала ему свое сердце, а он растоптал его. И должна заметить, очень жестоко.
Если бы ты ему доверяла, то не убежала бы оттуда сломя голову. Ты дала бы ему возможность все объяснить. Но ты не хочешь знать, можно ли ему доверять. Ты хочешь, чтобы оказалось, будто он предал тебя.
– Это смешно. Неужели?
А вдруг Анджелина права? Может, она слишком рано бросила Джоэла? Не обвиняла ли она его в том, в чем на самом деле была виновата сама? Возможно, из-за своей неопытности она толком и не знала, что такое доверие?
Даже если Джоэл предал ее, неужели она не должна была дать ему шанс оправдаться?
Чтобы он вновь причинил ей боль? Она что, похожа на идиотку?
Ты отвернулась от Космо, когда он начал работать на разведывательное управление ВМС, а затем восприняла его отъезд как предательство. Но ведь потом он оказал тебе услугу. И значит, ты не зря ему доверяла.
Но с Джоэлом все гораздо сложнее. Она любила его.
Тем больше у тебя причин доверять ему, чтобы он смог тебе помочь.
Как трудно менять свои привычки и принципы! Что если она даст Джоэлу шанс, а потом обнаружит, что все-таки была права, и он не стоил ее доверия? Марли не могла пойти на такой риск. Ей и так было слишком тяжело.
Внутренним взором она видела Джоэла десятилетним мальчиком, который помогал ей строить замки из песка на острове Мустанг. Теперь-то Марли знала, почему тот дом на берегу показался ей таким знакомым. Тем летом ее семья неделю гостила у семьи Джоэла. Как забавно, что единственный человек, в кого она когда-либо влюблялась, теперь разбил ее сердце.
«Забудь его».
Она должна была перестать думать о Джоэле. Размышления об их отношениях изматывали ее, а ей сейчас нужны были силы, чтобы выяснить, что случилось с ее матерью. Ведь теперь ей больше не на кого было полагаться.
Она была одна.
Придется стать героиней для самой себя.
Джоэл наконец-то подобрался достаточно близко, чтобы дотянуться до своих брюк, и как раз подтаскивал их к себе ногой, когда услышал на складе какой-то звук.
Кто это, Марли? Она немного успокоилась и вернулась, чтобы освободить его?
Джоэл очень надеялся на это, поскольку его беспокоило то, что она может разгуливать где-то без охраны, однако ему не хотелось, чтобы Марли застала его в таком виде: полуголым, прикованным к кровати и пытающимся ногой дотянуться до брюк.
Еще немного, и он смог дотянуться до штанов рукой. Он с трудом вытащил бумажник из заднего кармана и нащупал внутри ключ от наручников.
Снова послышался шум.
«Поторопись, тебе нужно освободиться от наручников, прежде чем Марли войдет в комнату». Из-за спешки Джоэл выронил бумажник. Ключ выпал, подпрыгнул, ударившись об пол, подскочил еще два раза и исчез под холодильником.
Черт!
Дверная ручка повернулась.
Он проиграл. Выхода не было. Придется признаться Марли, что она его обошла. Джоэл поднял голову, натянул налицо самую ослепительную из своих улыбок и приготовил приветственную фразу.
Однако когда дверь открылась, за ней оказалась не Марли.
На пороге стояла его бывшая жена.
Глава 19
Пенелопе снился Дэниел.
Они оба вновь были молодыми и страстно занимались любовью. Его поцелуи горели на ее лице, его большие сильные руки крепко сжимали ее талию. Его запах окутывал ее всю.
Он был у нее в носу, в волосах, на руках.
Какая сладость. Какое блаженство.
А затем сон исчез. Она открыла глаза и оказалась в темноте.
Ее душа наполнилась глубоким одиночеством, а голова болела от сильной пульсации в висках, Сколько раз ей снился этот сон, а затем она просыпалась, и реальность накидывалась на нее со всей своей неумолимой жестокостью.
Закрыв глаза, Пенелопа попыталась вновь заснуть вернуться к этому чудному несбыточному сну.
Звук выключателя привлек ее внимание и напомнил ей, где она находится, и как сюда попала. Ее глаза распахнулись, и она рывком села на узкой металлической кровати. Взгляд Пенелопы метнулся к широкоплечему человеку в маске лыжника, стоящему на пороге тесной и сырой подземной комнаты.
В руках у него был поднос с едой.
В желудке у нее заурчало. Желудок предавал Пенелопу, решившую отказываться от любого физического комфорта, предлагаемого ей похитителем.
– Забери все. Мне не нужна твоя еда.
Мужчина поставил поднос на маленький столик у противоположной стены и подошел к ней, ботинки его тяжело стучали по цементному полу.
Пенелопа вздрогнула, однако не отпрянула от него, несмотря на то что была испугана не на шутку.
– Чего ты от меня хочешь?
Похититель медленно поднял руку, и она вся сжалась, ожидая удара, но, к ее удивлению, он поднес руку к лицу и стянул с него маску.
Пораженная, она не смела верить своим глазам. Правая щека мужчины была изуродована страшным шрамом. Это было первое, что привлекло внимание Пенелопы. Она не сводила взгляда с несколько сгладившегося от времени шрама, и леденящий ужас охватывал ее душу.
Нет-нет, этого просто не может быть.
За прошедшие годы ее душа омертвела от постоянного страдания, слишком сильного, чтобы его можно было безболезненно пережить. Ее способность верить в чудеса уже давным-давно испарилась. Если она и вправду видела то, что, как ей казалось, она видела, значит, она либо умерла, либо сошла с ума.
– Дэниел, – прошептала она и, пошатываясь, встала на ноги. Живой после всех этих лет. – Это и вправду ты?
Воздух вырвался из ее легких. Дышать больше было нечем.
– Это я, Пен. – Его голос был слегка сиплым, челюсть была сжата, как и его кулаки.
Ему следует побриться, механически отметила про себя Пенелопа.
Она пошатнулась, как будто ее ударили по ногам. Ей хотелось броситься в объятия Дэниела и покрыть все его красивое лицо, изуродованное шрамом, страстными поцелуями. И в то же время хотелось наброситься на него, ударить кулаками в грудь и потребовать объяснений, почему он все эти годы позволял ей считать его мертвым. Почему он допустил, чтобы она так долго страдала?
Легкая дрожь охватила ее тело, и она увидела, что Дэниел тоже дрожит, руки его не находят себе места, а взгляд не отрывается от ее лица.
– Я знаю, что мне нужно очень многое тебе объяснить, и я обязательно это сделаю, – сказал ее муж. – Самое главное, что я сделал то, что должен был сделать ради вашей с Марли безопасности. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Но быть вдали от тебя – все равно что вырвать из груди свое сердце.
Пенелопа не могла говорить. У нее не было слов. Эмоции, напряжение и глубокая печаль зарядили неподвижный воздух менаду ними, как молния в жаркий день в сезон торнадо. Пенелопа отвернулась, не в силах больше смотреть на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
