жизнь. Моя жизнь. Здесь, в том мире, где живёт Лора, я зельевар. На Земле фармацевт. И кто знает, кем я стану за следующей дверью, которую ещё только предстоит открыть. Провожу ладонью по стене, та дрожит в ответ под рукой, будто ей немного щекотно. В этом доме все живое, он и сам как будто живой.
Касаюсь пальцами дверных скважин, те отдают холодом. Дальше идти опасаюсь, здесь так темно, увидеть почти ничего не удается.
— Скоро ты там? — кричит чупокабр. Умный зверь, со мной не пошел, побоялся. Молчу, ничего не хочу ему отвечать.
Вдруг одна из дверей вспыхнула сеточкой трещин, сквозь которые просочился свет. Сияние мгновенно погасло. Та эта дверь, которая мне нужна или нет? Попробовать открыть или побоюсь? Нет, если я всего стану опасаться, то так целую вечность можно ходить здесь и ничего не увидеть.
Приседаю на корточки перед скважиной, с той стороны двери льется свет. Накладка на ней гладкая, чуть розоватая, почти прозрачная.
Перебираю ключи на ладони, до жути боюсь уронить. Наконец, вылавливаю рубиновый ключ, подношу к замку. Что меня ждёт там? Быть может, тот всадник на лошади, которого я увидела в другой скважине? Или станция, где стоит поезд. Ни к чему гадать, всунула ключ, он провернулся внутри, замок щёлкнул. Меня охватило смятение, по спине бегут мурашки. Не смею потянуть на себя дверь, робею, и в то же время живо представляю, какие чудеса могут меня там ждать.
— Я тут, я уже здесь. Ничего не взорвалось, а то я опасался. Можно открывать. Я первый войду! — чупокабр цепляет дверь когтем.
— Предатель, боялся, что я подорвусь? Выжидал на безопасном расстоянии?
— Разумеется. Если бы мы оба подорвались, чисто теоретически, я имею в виду, кто бы тебя спасать стал? Мы в доме одни.
Дверь скрипнула и тяжело распахнулась. Чупокабр втянул в себя носом воздух и фыркнул. Я же оторопело пытаюсь понять, куда мы попали.
Глава 24
Настя
Дверь распахнулась в яркий солнечный город. В нос сразу ударила сотня незнакомых мне запахов.
Тесно жмутся друг к другу особняки, сверкают золотом разукрашенные фасады, повсюду сотни клумб и цветов. В центре площади сверкает брызгами огромный фонтан, в его чаше даже плещутся рыбки. Или мне отсюда просто так кажется? Люди одеты похоже, но каждый немного по-своему. Длинные мантии, диадемы в волосах у девиц, в руках у многих картины тонкой работы, у других баулы или же просто сумки.
Оглядываюсь на фасад своего дома, чтобы запомнить, куда должна буду вернуться. Здесь дом выглядит совсем иначе. Потускневшая кладка старинного красного кирпича, небольшие окна украшены ставнями, над входом аккуратный кованый козырек. И табличка с адресом на углу. Лиственная улица, дом пять.
Мимо промчалась карета, запряженная лохматым животным, отдаленно напомнившим мне корову. Извитые рога переплетены сверкающей серебряной нитью, шкура ухоженная, шерстинка к шерстинке, и все мягко колеблется при каждом бесшумном ударе копыта о мостовую.
Круглые камни перемежаются мелкими серыми, необычно. Неужели лунными? Очень похоже на то. Так мостили дороги у нас на Земле в древнем Риме. Лунный камень светится ночью. Правда, так были вымощены дороги в бордель.
— Невероятно! — громко ахнул Несчастье.
— Где мы очутились?
— Неужели не знаешь? Это торговая столица эльфийского мира. Город-порт, стоящий на самом берегу синего моря. Здесь живут только эльфы.
— Ты бывал здесь? Куда нам идти?
— Двери перемещались. В этот мир Карл с огромным трудом открыл только лаз, и то, тот довольно быстро захлопнулся.
— Мы тут не застрянем?
— Даже если застрянем, не страшно. Ты бы знала, какой здесь варят сыр! А какие зелья готовят в подземельях! Мы обязательно раздобудем книгу рецептов всех мыслимых ядов. И приобретем мне другие штаны. Ещё можно зафрахтовать шхуну! Нет, мы просто купим самую большую золотую рыбку, которая найдется в порту.
— Ты решил завести аквариум?
— Вот ещё!
Несчастье без умолку говорит, планируя наши покупки. Мы свернули на улочку, ведущую, с его слов, в сторону порта.
Дома чаруют и немного пугают. Высокие гладкие стены расширяются кверху, полупрозрачные балконы нависают над улицей и, кажется, в любой момент готовы сорваться вниз на прохожих. С них свисают огромные горшки на цепях, плети цветов почти касаются тротуара. На стене одиноко сияет табличка с названием улочки — Златоморская.
Я замираю, глазея совершенно неприлично, — благо прохожих на этой улочке нет, — пытаюсь невзначай прикоснуться к листикам неизвестных мне растений. Поддеваю ногтем тугие, крепкие стебли, откручиваю, скорблю всем сердцем о маникюрных ножницах, оставленных дома. Словно наркоман со стажем пытаюсь оторвать хоть что-то на память. Дома надо будет попытаться опознать вид растений. Умом понимаю, что это бесполезная затея, но все же так хочется. Высушу, сделаю заготовки, выступлю с докладом в институте. А если ещё удастся собрать семена? Мои глаза округляются все больше и больше. Впереди висит роскошная гроздь неизвестных мне плодов, судя по внешнему виду, многокостянка и спелая, кажется. Чупокабр фыркнул, обернувшись.
— Эльфы тебе этого не простят.
— Никто ничего не узнает, — бросаюсь я на лоснящуюся гроздь. Знала бы, положила бы в ридикюль секатор. Ну хоть что-то! Лоснящиеся плоды никак не хотят открутиться от ветки, их породившей. Уже и ридикюль настежь распахнут. Никак. Взлохмачиваю веточку указательным пальцем, по запястью течет сок, надеюсь, он, хотя бы не ядовит. Поддалась! Вот она добыча зельевара! Теперь бы только не раздавить. Сочные, пупырчатые ягодки, янтарные, полупрозрачные, спелые. И в каждой скрыто до сотни семян. Удача, да ещё какая! На Земле такие точно не растут. Я же не отравлюсь, правда? Последствия употребления эльфийских яблочек только-только сошли. Снаряд дважды в одну воронку не падает, да и вообще… Опять же чупокабр меня ни о чем на предупредил, а уж он-то наверняка все растения знает. Все же почти что кот…
Внезапно меня схватили со спины и мощным рывком впечатали в стену. Я оказалась прижата к рубашке, напитанной запахом мужского тела. Впереди вопит чупокабр.
— Хозииииааааииика!
Мимо нас на невероятной скорости пролетел экипаж. Только мелькнули искры, сыплющиеся из-под копыт.
Я же распята у стены в руках незнакомца. Он крепко держит меня за плечи. В черных глазах пляшут разноцветные искры. Смуглый, красивый, опасный. Даже от мимолётной близости таких мужчин разгорается внутри огонек жажды, табун мурашек проносится по всему телу. Чую угрозу, что исходит от незнакомца, и так же остро чую будоражащий запах мужчины. Дикий, необузданный. Аромат полыни, пепла и пыли.
Инстинкты вопят об опасности, память прошлого ничем не стереть. Все же я росла в
