«Так вот оно что, — подумал Джек. — То-то её лицо показалось мне знакомым. Значит, она была одной из тех девушек, которые жались в углу каюты. Надо воспользоваться таким случаем и разыграть их».
Пока Джек был занят разговором с матерью, Агнесса шла в нескольких шагах сзади, срывая по временам цветы и не прислушиваясь к их разговору. Когда они зашли в беседку и сели на скамью, она приблизилась к ним, и Джек с обычной любезностью обратился к ней:
— Мне стыдно сидеть рядом с вами, донна Агнесса, в своих отрепьях, ибо скалы на вашем побережье не очень милостиво встречают гостей.
— Мы вам слишком многим обязаны, синьор, чтобы обращать внимание на такие пустяки.
— Вы — сама доброта, синьора, — ответил Джек. — Кто бы мог предугадать сегодня утром, что мне выпадет такое счастье познакомиться с вами, ведь легче угадать судьбу других, чем свою собственную.
— Вы можете предсказывать судьбу? — спросила донна Клара.
— Да, синьора, я известный прорицатель. Хотите, я поведаю вашей дочери её судьбу?
Донна Агнесса взглянула на Джека и улыбнулась.
— Ага, молодая синьора мне не верит. Хорошо, я докажу вам своё искусство, рассказав о том, что случилось с вами в прошлом. Тогда вы мне поверите?
— Конечно, если вам удастся это.
— Тогда позвольте вашу ручку — я гляну на ладонь.
Агнесса протянула ему свою руку, и Джек почувствовал такой прилив учтивости, что чуть было не поцеловал её. Однако он удержался и, рассматривая линии её ладони, сказал:
— Я уже знаю от вашей мамы, что вы были в Испании и вернулись оттуда два месяца тому назад. Вы были захвачены в плен и отпущены на свободу англичанами. Но чтобы доказать вам, что я всё это знал и раньше, я расскажу некоторые подробности. Вы плыли на корабле, оснащённом четырнадцатью пушками, верно?
Донна Агнесса кивнула головой.
— Я вам не рассказывала об этом, — удивилась донна Клара.
— Корабль был захвачен ночью врасплох и никакого сражения не было — просто утром в каюту ворвались англичане, а ваш дядя и кузен встретили их выстрелами из пистолетов.
— Пресвятая дева! — воскликнула Агнесса в изумлении.
— Английский офицер был молодым человеком не очень приятной наружности.
— Тут вы ошибаетесь, синьор, он был красив!
— Ну, о вкусах не спорят. Вы были перепуганы до смерти и прижались в углу каюты вместе со своей кузиной. Дайте-ка поглядеть внимательнее на ладонь: да, несомненно, вы были полураздеты.
Агнесса вырвала руку и закрыла лицо ладонями.
— E vero, e vero[28]! Всё так и было, святый Боже! Откуда вы всё это знаете?
Вдруг Агнесса взглянула на нашего героя и, по-видимому, узнала его.
— О, мамочка, это он! Теперь я узнаю — это он!
— Кто, дитя моё? — спросила донна Клара, которая была потрясена до глубины души изумительными способностями Джека в ворожбе.
— Офицер, который захватил нас в плен и был так добр к нам!
Джек разразился смехом, от которого не мог больше удержаться, и наконец признался, что она правильно угадала.
— Согласитесь, донна Агнесса, — сказал он отсмеявшись. — Каким бы оборванцем я сейчас ни выглядел, я видел вас в большем ещё неглиже.
Агнесса вскочила и обратилась в бегство, чтобы скрыть свой конфуз, а заодно рассказать отцу, кого он принимает в качестве гостя.
Новость, принесённая Агнессой, которая, запыхавшись, вбежала в комнату, чтобы рассказать о ней отцу, прервала беседу дона Рибьеры с Гаскойном, и он поспешил в сад, чтобы поблагодарить от всего сердца Джека за великодушное отношение к его дочери.
— Я и думать не думал, — сказал он, — что я вдвойне обязан вам, за себя и за свою дочь. Располагайте мной, как вам будет угодно. Мои сыновья в Палермо, и я надеюсь, что вы удостоите их чести быть вашими друзьями, когда вам наскучит наше общество.
Джек ответил учтивым поклоном и, пожав плечами, осмотрел свой костюм, который, в угоду Гаскойну, был превращён в лохмотья, как бы говоря: «В таком виде наш визит вряд ли продлится долго».
— Мне кажется, одежда братьев будет им впору, — подсказала Агнесса отцу. — В гардеробе осталось довольно много костюмов.
— Если только молодые люди будут так снисходительны, что согласятся носить их, пока не обзаведутся собственными.
Наши мичманы охотно согласились. Они последовали за доном Рибьерой в комнаты его сыновей и там снизошли до чистых рубашек дона Филиппа и дона Мартина, а также до их панталон, жилетов и сюртуков. Словом, они снизошли до того, что отобрали себе полный комплект платья, и, как оказалось, он был не только полным, но и полностью впору молодым людям. После того как, оказав такое снисхождение, они сошли вниз к своим хозяевам, между ними и семейством Рибьеры установились такие дружеские и тесные отношения, что казалось, облачившись в костюмы сыновей, они стали членами их семьи.
Представ перед дамами в новом обличье, Джек предложил им руку и проводил в сад, чтобы дать возможность дону Рибьере без помех закончить свой рассказ. В саду они опять уселись в беседке, и Джек стал развлекать дам беседой о своих приключениях, последовавших после захвата корабля «Ностра Сеньора дель Кармен». Агнесса вскоре оправилась от смущения, а Джек тоже стал воздерживаться от намёков на сцену в каюте, приводившую её в замешательство.
После обеда, когда семья по своему обыкновению удалилась в спальни, чтобы предаться сиесте[29], Джек и Гаскойн, выспавшиеся в телеге по крайней мере на целую неделю, вышли в сад.
— Ну как, Нед? — спросил Джек. — Ты всё ещё желаешь вернуться на «Гарпию»?
— Вот уж нет, — ответил Гаскойн. — Теперь-то мы, наконец, прочно стоим на ногах, однако сперва не обошлось без того, чтобы нас не потрясли, как горох в погремушке. Какое милое создание эта Агнесса! Как странно, что вы с ней опять встретились! Надо же так случиться, чтобы мы явились сюда, а не в какое-либо другое место!
— Дорогой друг, это не мы явились, это сама судьба привезла нас сюда в телеге. Ведь точно так же она могла бы доставить нас на виселицу, если бы раскрылась история со сперонарой.
— Или если бы ты последовал той философской идее, какую проповедовал сегодня утром, когда был готов завладеть своим завтраком с помощью револьвера.
— Пусть меня повесят, если я был не прав. Хочешь, поспорим на эту тему?
— Прав ты или не прав, всё равно, Джек, тебя когда-нибудь повесят. Так что, вместо того чтобы спорить, давай я лучше расскажу тебе, какую историю поведал мне дон Рибьера.
— С удовольствием выслушаю её, только для этого пойдём в беседку.
Наши друзья уселись на скамью, и Гаскойн рассказал историю дона Рибьеры, которой мы посвятим следующую главу.
