- С вами все в порядке, мистер Поттер? - сухо спросил Снейп, не отрываясь от приглянувшейся статьи.
- Да, сэр, - выдавил юноша.
- Очень сомневаюсь. Подобное состояние не характерно даже для вас…
Гарри передернул плечами. Что-то явно шло не так. Наверное, он все еще спит, и вот-вот должен проснуться.
- Что вас так удивляет, Поттер? - соизволил поинтересоваться профессор, уловив напряженное молчание вместо ожидаемого ответа. И Гарри решился. В конце концов, если он спит, то ничего страшного не случится:
- Сэр, вы раньше никогда не оставались здесь.
- Яснее формулируйте вашу мысль, Поттер.
- То есть, до сегодняшнего дня. Что-то случилось?
- Я, как вы изволили выразиться, не оставался здесь, потому что предпочитаю обедать в столовой. Насколько мне известно, вы не берете в расчет, что для приема пищи имеется более достойное место, чем кухня.
- А сегодня? - не сдавался Гарри.
- Сегодня, мистер Поттер, я одолжил у Дамблдора пару домовых эльфов, и они меняют там шторы. Но если вам нравится дышать пылью, можете доставить себе такое удовольствие, а заодно избавить меня от вашего общества.
Юноша догадался промолчать. Снейп был по-прежнему не в духе, однако предъявлять претензии, как видно, не собирался, и давать ему повод Гарри не желал.
Оставшееся время они провели в тишине. Профессор допил свой чай, с особой тщательностью вымыл чашку, словно это была одна из его колб, и удалился, не забыв прихватить газету. Сидя в одиночестве над кружкой с остывшим чаем, Гарри приходил в себя. Снейп мог отправиться в гостиную, так какого черта? Это знал разве что сам профессор, но Гарри предпочел не интересоваться ответом: он был слишком счастлив, что его миновало очередное разбирательство.
Поход в Хогсмид Гарри решил отложить. Перед ним стояла насущная проблема, решение которой, как выяснилось, имело гораздо большее значение, нежели забота о провизии. Виной тому была книга по Защите, позаимствованная у Снейпа днем раньше. Гарри уже склонялся к мысли согласиться на должность, предложенную Дамблдором, и хотел быть уверен, что не подведет старика, но Снейп, как обычно, оказался в своем репертуаре. Говорить с ним не имело смысла: сомнительно, что профессор станет способствовать кому-либо в получении должности, на которую сам претендовал в течение стольких лет. Он будет счастлив провалу ненавистного гриффиндорца, а юноша не хотел так быстро сдаваться, и дело было вовсе не в занятном трактате. Вернее, не только в нем. Отступив однажды, во второй раз ему будет гораздо сложнее выстоять под напором гнетущей авторитарности Снейпа, а в третий профессор попросту не услышит его доводов. Естественно, в таких условиях рассчитывать даже на формальное уважение со стороны зельевара, когда Гарри вступит на должность преподавателя ЗОТИ, смешно.
Он лелеял надежду хоть мельком проглядеть книгу, пока профессора не будет по близости, даже неоднократно подходил к дверям библиотеки, но, заглянув внутрь, неизменно обнаруживал там Снейпа, восседавшего в кресле и обложившегося многочисленными фолиантами, так что рабочий стол начал напоминать прилавок книжного магазина. За весь день ни одна попытка так и не увенчалась успехом. Создавалось впечатление, что профессор специально узурпировал помещение, предугадав намерения Гарри, и юноше пришлось временно отступить.
Гарри изнывал от тоски, и если бы не упадническое настроение в комплексе с уязвленным самолюбием, вряд ли пришел бы в гостиную, чтобы скоротать время. Но сегодня он должен был там появиться. Хотя бы для того, чтобы доказать самому себе, что вчерашняя беседа ничего не изменила.
С памятью у Гарри было не так плохо, как полагал Снейп, поэтому он предусмотрительно расположился подальше от профессорского кресла, не рискуя раздражать зельевара, если тому вздумается объявиться, что было маловероятно. Растянувшись на диване, Гарри скинул ботинки и водрузил ноги на подлокотник: «ложе» оказался коротковато. На кофейном столике, стоявшем в футе от дивана, неровной стопкой были свалены журналы, и Гарри выудил первый попавшийся. Это оказался «Вестник Алхимии» недельной давности. Поморщившись, он клятвенно пообещал себе в следующий визит в Хогсмид купить что-нибудь более… занимательное, но делать было нечего, и юноша принялся неторопливо перелистывать страницы, не особо вчитываясь в содержание. Статьи были настолько скучны, что его начало клонить в сон, к тому же Гарри ровным счетом ничего не понимал в приводимых формулах и при всем желании не мог оценить восхищения некоего Джереми Гарднера, расписывающего многоцелевое использование рога Нарвала в синтезе противоядий.
Когда на пороге гостиной появился Снейп, Гарри даже не шелохнулся, хоть и был изрядно удивлен. Увидев юношу, профессор привычно поджал губы, выражая неудовольствие, и высокомерно прошествовал к своему креслу. Усевшись, зельевар извлек палочку, пробормотал заклинание левитации, и столик, который Гарри предусмотрительно придвинул поближе к себе, устремился прочь. Юноша дернулся, но смолчал. В конце концов, он не обязан демонстрировать свое недовольство на радость Снейпу.
В гостиной было слишком тихо, и только благодаря этому Гарри отчетливо расслышал стук опускаемой на столик чашки. Несколько минут он боролся с любопытством, а потом все же бросил на Снейпа короткий взгляд из-под ресниц, почти сразу же пустив глаза. Профессор сидел к нему вполоборота, откинувшись на спинку кресла, вытянув ноги, и равнодушно изучал газету, всем своим видом демонстрируя безразличие к окружающему миру.
Четверть часа Гарри как-то протянул, но вскоре понял, что окончательно потерял нить рассуждений, приводимых в статье. Его неудержимо тянуло проверить, не сверлит ли профессор его взглядом: уж очень странным казалось ощущение, сконцентрировавшееся где-то в районе солнечного сплетения. Гарри занервничал. Не удержавшись, он снова посмотрел на Снейпа, и убедился, что тот вовсе не собирается углубляться в чтение. Отложив газету, профессор внимательно наблюдал за Гарри, и, сообразив, что попался, как последний болван, юноша не придумал ничего лучше, как сделать вид, будто целиком поглощен в сомнительное чтиво.
Бровь мужчины чуть приподнялась, выражая насмешливое удивление, и лишь пару секунд спустя Гарри понял, что заинтересовало Снейпа. Это было уже слишком. Профессорская мелочность начала его доставать. Выругавшись про себя, Гарри досчитал до десяти, успокаивая колотящееся сердце, и вызывающе поинтересовался:
- Я снова сделал что-то не так? Ваш журнал мне тоже не следовало брать? Или я посягнул на фамильный диван?
Гарри хотел осведомиться, не следует ли ему спрашивать разрешения, прежде чем дышать воздухом в этом доме, но удержался. Это было бы уже открытой конфронтацией, а очередной склоки ему было не нужно. С него хватило и всех предыдущих.
