Читаем без скачивания Плач льва - Лариса Райт

27

С той минуты, как женщина, представившаяся Женей, ушла, Артема не покидало ощущение какой-то беззащитности, внезапной обнаженности. Если бы она была случайной попутчицей — незнакомкой, которую не рискуешь увидеть еще хотя бы раз, он бы не переживал и не досадовал на самого себя за слабость и бесхарактерность, допущенную во время разговора. Но эта женщина не собиралась исчезать из его жизни. Она оставила визитку, которую Артем и сейчас, спустя час после ее визита, продолжал держать в руках, как какую-то неожиданно упавшую с неба путеводную звезду. Он сидел на диване, мял карточку напряженными пальцами и в который раз повторял про себя все детали этого, так взволновавшего его, похожего на дуэль диалога.

— Вы Артем? — Женщина, возникшая на пороге его квартиры, была миловидна. Нельзя назвать красавицей: глаза могли быть чуть больше, нос — немного короче, а губы — слегка пухлее, но эти мелкие огрехи природы или наследственности не делали ее менее привлекательной, а скорее придавали образу неповторимый шарм и индивидуальность. В облике ее бросалась в глаза некоторая небрежность: вылезший из прически и торопливо заправленный за ухо завиток русых волос, сползшая с плеча сумочка, чуть вытертая у одного края губ помада, и даже тон, которым задала она свой вопрос, был отнюдь не официальный. Это сразу подкупило Артема: громких приветствий и церемоний он не любил, и хотя гостей обычно не жаловал, никакой неприязни к незнакомке не почувствовал. Скорее наоборот, женщина ему сразу понравилась: она была заметно напряжена и слегка смущена, но держалась естественно, не старалась скрыть волнение и пустить пыль в глаза, не кокетничала, не строила глазки: говорила спокойно, по-деловому, кратко и убедительно, и Артем в какой-то момент поймал себя на мысли, что уже не слушает, что она говорит, а лишь наблюдает за тем, как она это делает: живо, напористо, не сводя с него взгляда: взгляда внимательного, изучающего и, самое главное, — умного.

— Вы меня не слышите? — Она чуть сощурилась, брови изогнулись, в глазах появилось удивление, отнюдь не притворное, словно она и предположить не могла, что, общаясь с ней, мужчина мог на какое-то время потерять нить разговора.

— Нет, почему же? — Артем растерялся. Гостья уже десять минут сидела на его кухне, и все это время беспрерывно говорила, а он настолько увлекся ее изучением, что не разобрал ни единого слова. — Я… Извините, я немного отвлекся, вы правы. У вас ко мне какое-то предложение?

Женя не сдержалась: фыркнула. «Что он себе позволяет? «Какое-то предложение!» Еще какое предложение. Очень даже интересное. Не каждый день такие поступают, а он даже простой вежливости не мог проявить и выслушать как полагается!»

— Учить детей, — коротко бросила она, чувствуя подступающую обиду.

— Не понял, — Артем озадаченно улыбнулся. — Вы меня ни с кем не путаете? Я как-то больше по собакам специализируюсь.

— А мне говорили, что это не так.

— Кто говорил?

— Это имеет значение?

«Что это с ней? В голосе появился вызов. Значит, визит совсем не внезапный. Значит, готовилась. А сейчас сказала то, что не должна была говорить, и испугалась, что упустит результат, испортит момент».

— В общем, наверное, нет. — Артем пожал плечами.

— Хорошо. — Она мгновенно успокоилась. — Так вы согласны?

— С чем?

— С моим предложением. — Она начала раздражаться, а его это, очевидно, забавляло.

— С каким?

— Учить детей.

— Чему учить?

— Общению с животными.

— Зачем? Они не могут научиться сами?

— Нет.

— Почему?

— Они — аутисты.

Теперь Артем знал, откуда дует ветер, но это не принесло ни облегчения, ни понимания.

— Аутистов нужно учить общению с людьми, а не с животными. С животными они сами находят контакт.

В глазах женщины появилось замешательство.

— Возможно, я неправильно выразилась. Не придирайтесь к словам.

— Я не придираюсь. Просто говорю, что думаю.

«Это хорошо. Сработаемся», — неожиданно пронеслось в голове у Жени, хотя никакого согласия она пока не получила, но она готова бороться. И она терпеливо повторяет все, что успела рассказать, пока Артем занимался изучением ее внешности, рассказывает про спектакль, про сеансы плавания для детей, про их интерес к дельфинам и, наконец, про Никиту, который отказывается заниматься без Артема.

— Это временно, — спокойно ответил мужчина. — Мальчик привыкнет к моему отсутствию и в конце концов справится со своими желаниями. Поверьте, у него появится интерес и к афалинам, и к моржам, и к любой другой живности. Время лечит.

— Неужели? — испытующе произнесла Женя, и Артем не выдержал: отвел взгляд.

— Так что вы ответите на мое предложение?

— Отвечу предложением: хотите кофе?

— Хочу. — А еще Жене отчаянно хотелось пройти в комнату и проверить ту свою догадку, из-за которой она и позволила себе явиться без приглашения в дом к незнакомому человеку. Как только Юля назвала его фамилию и рассказала о том, какую помощь оказала ее сыну великолепно выдрессированная собака Артема, Женя почему-то решила, что он должен быть именно тем знаменитым Порошиным, которого она когда-то видела в цирке. Сейчас она смотрела на него и не могла с уверенностью сказать, что этот человек — тот самый укротитель хищников: то ли годы сделали свое дело, то ли она все же ошиблась. Жене нужны были доказательства. На кухне она не нашла никаких оправданий своим предположениям, но, поскольку устраивать ей экскурсию по квартире никто не собирался, пришлось прибегнуть к небольшой хитрости:

— У вас удобный шкаф в комнате, я из коридора заметила. Я давно хочу приобрести нечто подобное.

Он попался:

— Да, шкаф хороший: на одну книгу. Узкий, поэтому и не громоздкий. Если хотите, сходите, посмотрите поближе.

Женя не заставила себя упрашивать: пошла и быстро вернулась, удивляясь, что интересовавшее ее подтверждение чудесным образом обнаружилось в этом самом шкафу. Кто еще, если не профессионал, станет читать книги по дрессуре львов.

Мужчина поставил перед ней чашку с дымящимся кофе, но она даже не отхлебнула, повторила свой вопрос:

— Что вы ответите на мое предложение?

— Честно говоря, оно мне кажется абсурдным.

— Почему?

— Потому что я не врач и не психолог, да и занимаюсь-то просто собаками, а не канисотерапией.

— Ладно, — просто согласилась Женя. Ей только и нужен был его отказ для того, чтобы раскрыть карты. — Хорошо. Не хотите работать с детьми — попробуйте поработать с животными.

— Я уже работаю.

— Я имею в виду дельфинов.

— Но я никогда не пробовал дрессировать дельфинов.

— У вас получится.

— Почему вы так уверены?

Женя даже на секунду зажмурилась. Ей казалось, что она стоит у края обрыва и готовится прыгнуть вниз. И через мгновение уже летит в пропасть, произнося:

— Со львами же получилось.

В его лице столько боли, горечи, отчаяния, что она тут же пожалела о своей откровенности, смутилась, прошептала едва слышно:

— Извините.

— Откуда? Откуда вы…

— Я была когда-то на вашем представлении. И у меня хорошая память на имена и фамилии. — Больше Женя ничего не сказала. А зачем говорить, что потом читала в прессе о его беде и что тогда, больше десяти лет назад, даже успокаивала себя: то, что случилось в жизни известного дрессировщика, — это трагедия, а ее потери не могут с ней сравниться. И посему нельзя расклеиваться, вешать нос, изводить себя страданиями. «Надо идти вперед», — решила она не потому, что оправилась от собственного горя, не потому, что прошло достаточное количество времени, а лишь от осознания того, что кому-то на этом свете значительно тяжелее, чем ей. Рассказать ему об этом? Может быть. Когда-нибудь. Но не сейчас. Кто она ему, чтобы лезть в душу, ворошить прошлое, бередить рану воспоминаниями? Молчание что-то затянулось. Он когда-нибудь что-нибудь скажет?

— Я сильно изменился с тех пор.

«Сейчас начнет лукавить: «Что вы, что вы! Кто вам сказал? Ни капельки!»

— Да, это правда.

«Зачем отрицать очевидное? Мне жизнь как-то тоже не убавила ни морщин, ни седых волос».

— И не только внешне.

— Все мы меняемся.

«Или это жизнь нас меняет, чувства, эмоции, обстоятельства?»

— Женя, — он немного помедлил, будто попробовав ее имя на вкус, теперь хотел ощутить все ингредиенты, — Женя, я должен подумать.

— Что ж, думайте. — Она с готовностью кивнула, достала визитку, положила перед ним. — Позвоните, если надумаете. Не буду больше вас уговаривать, хотя и не понимаю, что вас смущает. С дельфинами договориться гораздо легче, чем с любыми другими животными.

Она поднялась и прошла к двери. Он последовал за ней.

— Меня не смущают звери, меня люди смущают.

— Люди? — она остановилась на пороге квартиры. — У нас отличные тренеры. Тем более, я понимаю, у вас свое дело. Я просто предлагаю вам попробовать, прошу о помощи, если хотите.