Читаем без скачивания Имяхранитель - Азамат Козаев

– Он выживет?

– Нет, – врач, сухой мужчина с резкими чертами лица, не стал возить кисель по стенкам.

Иван согласно кивнул. Старик выдохся. Устал. Вряд ли Просто переживет потерю Имени. Хотя, имея такой дерзновенный дух, который проник сквозь толщу лет в будущее… Я не удивилась бы благополучному исходу.

Но не сложится.

– Кто из вас Иван? – спросил вдруг следователь, сам удивленный донельзя. Он стоял у квадратного бюро на стальных ножках, забранного стеклом и держал в руках лист бумаги.

– Ну, я, – обломок прищурился.

– Здесь завещание старика Просто. Вы его родственник? Дом отписан вам.

Теперь уже мы переглянулись. Старик прозревал будущее. Этим сказано все.

Гражданская панихида плавно перетекла в погребение с воинскими почестями. Жителей городка гвардейцы знали в лицо и каждого считали добрым соседом. Доброму, слегка чудаковатому соседу гвардейцы воздали последние почести от всей души. Каре, счет лейтенанта «р-раз, два, три-и», салют холодным оружием, императорский вензель, начертанный острием в воздухе, и глухое басовитое: «В крутой подъем духом ведом…». Далее экспресс к побережью, а там – черная с багровым скорбная барка, последний путь и последний приют, но уже без нас.

Милая бумага, на протяжении всего ритуала прощания я с любопытством наблюдала за Иваном и Огано, и в глаза бросилось их необычайное сходство: во-первых, они сделались до удивления похожи друг на друга – отрешенные лица, задранные подбородки, руки по швам, во-вторых, точно так выглядели все гвардейцы. Потом Ивану пришлось вынести процедуру вступления в наследство и прочий официоз. Огано предпочел не мозолить людям глаза и после панихиды ушел в дом, где отсиживался до самых поминок. Милая бумага, все это донельзя странно. Ловлю себя на каком-то сюрреалистическом чувстве. Не успели приехать в городок, как получили на руки погибшего полноименного и странное наследство. Не успели перевести дух, занимаемся организацией похорон совершенно незнакомого нам человека и на поминках ищем нужные слова. Иван по мере возможности делал вид, что знаком с Просто долгие годы, и что неслучайно старик отписал дом и земельный участок ему; складно говорил что-то насчет дерзновенного духа, пронзившего время и заглянувшего в будущее. Если вдуматься, так оно и есть. Но самое странное случилось на третий день, когда девятый вал забот схлынул, и буквально с неба на нас упало свободное время. Тут и заняться бы тем, за чем, собственно, мы сюда приехали, но утром за завтраком нас огорошил Огано.

– Ничего мы здесь не найдем, – отчеканил слепой. – Можно и не искать.

Я громко удивилась; Иван, казалось, не удивился вовсе, лишь вопросительно поднял на Огано глаза.

– В архиве ничего нет.

– Как ты узнал? – выпалила я.

– Старик. Он прозрел будущее. Все тщетно. Вот его речь дословно: «И нет его там, можно не искать. Хоть каждый угол обшарь – не найдешь. Он есть, и его нет. И жив и мертв».

– Все не напрасно ехали, – равнодушно бросил Иван и покосился в окно.

– До чего ж меня интересует, что такое «он есть, и его нет. И жив и мертв», – протянул Огано.

Обломок пожал плечами, а я считала ворон, обдумывая слова Просто. Ой, не все просто с завещанием Просто (милая бумага, я же говорила, что каламбуры еще будут)!

– Что теперь?

– Наведаюсь туда, где видел его в последний раз, – Огано кусал губу и был мрачнее тучи. – Хоть кто-то должен знать, где он сейчас!

Иван молча кивнул. Поезд вез нас обратно в Гелиополис, где мы возьмем небольшую передышку и сообразим, что делать дальше. Тянуть было нежелательно, так как Огано пребывал в самом мрачном расположении духа. Суров, любезен, молчалив. Нескольких дней раздумья слепому хватило за глаза (опять каламбурю), список возможных вариантов продолжения нашей авантюры за эти дни сильно сократился, и, наконец, на руках у Огано остался лишь один адрес.

– Это в Пелопократосе. Там живет, или, по крайней мере, жил человек, некогда считавший предателя другом.

– Почему мы сразу не поехали туда? – удивилась я. – Живой человек гораздо надежнее, чем призрачная запись в архиве!

– Живой человек гораздо надежнее, но вместе с тем гораздо опаснее. – Иван растолковал мне прописную истину, как учитель злостной прогульщице.

Пелопократос расположен недалеко от Гелиополиса. Городок не большой и не маленький, более спокойный, чем шумный. Бывала я там. Его облюбовали чиновники средней руки, крупные торговцы и отставные офицеры, те, что по выслуге лет оставили службу в гвардии, полиции, жандармерии, морской патрульной службе. Здесь имеется превосходный курорт на водах, целебные грязи и чудный воздух, каковой бывает лишь там, где равнина соседствует с горами. Дома мы пробыли не более суток. По линзе Иван заказал билеты на дилижанс, через час посыльный мальчишка принес заказ, и нам осталось лишь собраться. Милая бумага, за этот месяц я стала заядлой путешественницей, ибо ничем иным практически не занималась. Весь смысл моего существования последнее время составляли поддержание чистоты на палубе и в кубрике, бесконечные сборы и переезды с места на место. Да, чуть не забыла – посильная помощь в ликвидации пиратов теперь также входит в круг моих интересов. Меняем один походный баул на другой (за время моего отсутствия знаменитая Миола Фиораванта представила новую коллекцию дорожных костюмов и сумок, и я не устояла), старый дорожный костюм отправляется в чистку, его место занимает новый, и мы трогаемся в путь. Мужчины облачены в старые одежды, по-видимому, у них это не считается моветоном. Касательно слепого загадывать не берусь, но с Иваном придется что-то делать. Дважды подряд один и тот же дорожный костюм он больше не наденет.

Что самое удивительное – в эпицентре сборочной суеты я умудряюсь летописать!

Пелопократос. Приехали, стало быть. Общим собранием решили остановиться в гостинице на водах, а раз так, грязевые и водные процедуры будут очень кстати. Нам с Иваном номер достался большой и светлый, хотя не такой светлый, как комнаты в доме Просто. Прежде чем войти, я несколько секунд стояла перед дверью и не решалась переступить порог. Сама не знаю, чего ждала. А вдруг комнаты окажутся еще более невероятными, чем у старика? Может быть, здешний архитектор заглянул в будущее, еще более отдаленное, чем будущее старика Просто? И какими тогда окажутся комната и окна? Треугольными? Или их не будет вовсе? Сама себя не пойму – обрадовалась я, увидев привычный интерьер, или испустила еле слышный вздох разочарования? Иван критично ухмыльнулся и покачал головой. Старик Просто остался непревзойденным по заглядыванию в будущее.

Несколько дней мужчины отдали мне. Позволили пригладить перышки и просто отдохнуть от сумасшедшего ритма последнего времени. Я отмокала в бассейне с минеральной водой, а Иван и Огано бродили по городу в поисках своего таинственного N. И однажды вечером по их напряженным лицам я поняла, что незнакомец, могущий пролить свет на ту давнюю историю, найден.

– Утро вечера мудренее, – решил слепой, коротко кивнул и удалился к себе.

Держу пари на что угодно, сквозь неплотно прикрытую дверь его номера в тот вечер можно было слышать тонкий скрежет металла об оселок. Иван тоже слышал, но по своему обыкновению лишь повел бровями и промолчал. Кремень!

Одно слово – обломок!

А утром случилось нечто такое, чему у меня нет слов. Я просто лишилась дара речи. Хорошо, что не поседела. Во всяком случае, способность связно говорить меня на несколько часов оставила. Мы уже подходили к искомому дому на тихой зеленой улочке, когда Огано вдруг замер. Иван, ушедший вперед, в изумлении остановился, а я… я лишь приложила руки ко рту в немом крике, когда слепой вытащил из трости длинный узкий клинок.

Обломок молча вздернул брови, когда наш спутник, потусторонне улыбаясь, вымолвил, как мне показалось, совершенную чушь:

– Я нашел своего злого гения. Долгие годы на острове день за днем я воображал нашу встречу, но даже представить не мог, что все окажется так просто. Просто и нелепо. Я нашел тебя, Иван. Я нашел тебя.

Слепой, точно водомерка, невесомо скользнул к Ивану, и обоюдоострый клинок затрепетал в каком-нибудь волоске от горла обломка.

– Ничего не понимаю, – Иван ронял слова гулким стылым голосом, и от недобрых предчувствий я похолодела. – Что за глупости, Огано?

– Признаюсь, многого в жизни не понимаю, но одно готов отстаивать даже в одиночку против тысячи – у Фанеса странное чувство юмора. Делить душный трюм, спина к спине драться с пиратами, хлебать жуткую баланду из одной миски, и все лишь для того, чтобы в конце концов оказалось, что из плена меня освободил тот, по чьей милости я в плен попал. Иван, тот гнусный подонок, чьей крови я жаждал последние десять лет, – ты, и клянусь, меня не остановит ничто.