Читаем без скачивания Святополк Окаянный - Александр Майборода

— Мы не брат и сестра, — поэтому уклонился от объяснений Микула.

— Так откуда же ее знаешь? — спросила пытливая княгиня.

— Ярину просил найти ее отец, — лаконично попытался объяснить Микула.

— Ты дружишь со смердами? — удивленно приподняла брови княгиня.

— Это особенный смерд — он оказал мне ценную услугу, — проговорил Микула.

Это не развеяло сомнений княгини; на ее лице был написан вопрос — что же за необыкновенная услуга, что ее ценит дружинник, который обычно ничего, кроме золота, не ценит.

А Микула подумал, что женщины часто проницательнее мужчин. Так ни Свенельд, ни Варяж, даже не подумали спросить, что общего между сыном арабского купца и дочерью смерда.

Поняв, что надо было выкручиваться, Микула решил начать пояснения издалека:

— Все знают историю чудесного спасения Белгорода от осады печенегов.

Княгиня засмеялась:

— Как же, тогда какой-то дед придумал вырыть два колодца и поставить в них кадки с сытой и киселем. Печенеги подумали, что сама земля рождает еду и ушли.

Микула кивнул и проговорил:

— Но молва скрывает самое главное — не старый дед придумал эту уловку, а юная девица.

— Погоди, погоди, — изумленно ахнула княгиня. -- Неужели...

— Ага! — подтвердил Микула. — Она самая.

— Но почему же все приписали старику? — спросила княгиня.

— Девочка спасает город? Разве такое может быть? — с иронией спросил Микула. — Да вся Русь будет смеяться над городскими старшинами и князьями!

— Истинная правда! — проговорила княгиня, выплеснув накопившуюся горечь в душе. Она запальчиво бросила: — Они считают, что женское дело сидеть в избе за печкой. Женщина для них только раба, забава для ночных утех! А между тем славная княгиня Ольга больше сделала, чем ее муж князь Игорь! Женщины для этого мира делают больше, чем мужчины, именно на них держится этот мир! Святая Мария родила Спасителя. А святая Магдалина стала Первым учеником Христа. Женщины создавали церкви для спасения душ, а мужчины в это время боролись за власть в церквях. И после этого они утверждают, что женщина — низкое существо. Ха!

Княгиня говорила страстно и самозабвенно и в пылу монолога забыла, с чего начался их разговор. Микула молча наблюдал за княгиней и думал, что княгиня в общем-то права — в женщине духовности гораздо больше, чем в мужчине, и потому в то время, как княгиня говорит о глубокой несправедливости жизни, он ждет, когда можно будет увидеть Ярину.

Тем не менее он сохранял на лице сочувственное выражение.

Микула проявил необычное сочувственное отношение к женской судьбе, когда для других мужчин в эти варварские времена лошадь представлялась более ценным существом, чем женщина. Странное поведение дружинника княгиня Юлия списала на особенность арабских нравов, но такое поведение вызвало у нее расположение к учтивому красивому белокурому дружиннику.

Поэтому, закончив свой монолог, княгиня Юлия крикнула:

— Ярина, выйди сюда!

Микула почувствовал, как его ноги внезапно обмякли. Последний раз они встречались, когда были еще почти детьми. С тех пор прошло много лет, и Микула сильно изменился, и Ярина не могла остаться прежней. Узнает ли она его?

Но еще больше его тревожил вопрос узнает ли он ее? Стала ли Ярина той девушкой, что приходила к нему по ночам, благодаря молитвам которой он выжил? Ради справедливости Микула тут же отметил — ну, естественно, к его исцелению и Асмус приложил свои руки и умение.

Однако сейчас Микула одновременно с нетерпением ждал и боялся появления Ярины. Он боялся страшно разочароваться, увидев, что прежняя воздушная Ярина с глазами, прекрасными и глубокими, как само море, волшебное существо с возрастом превратилась в замызганное рабочее животное, в которое неизбежно превращается большинство женщин на Руси.

Но еще больше Микула томился вопросом: что же осталось от души прежней Ярины? Ведь внешний облик не главное, главное, что внутри человека. Ведь если от прежней души в Ярине ничего не осталось, то Микула терял весь смысл своих поисков ответа, из-за которых он и ушел от Асмуса.

Видимо, на лице молодого человека отразились все его внутренние переживания, потому что княгиня Юлия смотрела на него с интересом.

Окованная железом тяжелая дверь терема страдальчески скрипнула и открылась.

Микула вонзил свой взгляд в открывшийся проем. В проеме было черно, как будто за дверью открылся ход в темное подземелье. Но тут же в темноте появилось что-то светлое, и на крыльцо вышла высокая девушка в бледно-голубом, как кусочек неба, платье. Солнечный свет озарил ее лицо.

Микула тихо ахнул. Ярина была точно такой, какой он видел ее во снах: роскошная пшеничная коса, собранная в тяжелый узел, — Микуле пришла мысль, что когда она освобождает волосы, то они скрывают ее до пят чудесным водопадом; топкое лицо с изящными чертами греческой богини Афродиты.

Микула машинально, точно прося разрешения, взглянул на княгиню, та легонько засмеялась и промолвила:

— Вот твое золотце, иди же к ней!

Микула тут же бросился к девушке.

Ярина, выйдя на яркий свет, прикрывала рукой глаза, пока не понимая, что происходит. Но увидев приближающегося мужчину, испуганно отпрянула.

Заметив ее испуг, Микула тоже остановился.

Ярина вгляделась в лицо дружинника и радостно ойкнула:

— Микула!

От нахлынувших радостных чувств девушку оставили силы, и она начала медленно оседать. Микула едва успел подхватить ее тело.

Микула держал девушку на руках и от радости встречи с Яриной ощущал себя таким необыкновенно сильным, что она казалась ему не тяжелее пушинки.

Но вот дрогнули длинные ресницы и открылись большие синие озера. Девушка всплеснула руками и обняла шею Микулы. И влажные красные губы тихо прошептали:

— Я всегда знала, что ты найдешь меня! И ты нашел меня. Большего в этой жизни мне ничего не надо...

А старая княгиня, скрывшись в своих цветах, насмешливо бормотала:

— А еще твердят, что женщина низкое существо! Кто так говорит, сам презреннее собаки.

Часть вторая

Кровавые реки

Глава 1

В апреле в Новгороде холодно. Ярослав в собольей шубе, накинутой поверх рубахи с вышитым жемчугом воротом, задумчивым взглядом смотрит в открытое настежь окно. За окном широкий, крытый белоснежным полотном Волхов, над которым повис мутно-серый небесный купол. Верхушки обвисших берез почернели кляксами грачиных гнезд. Самих птиц не было видно, однако их гортанный говор доносится до княжеского дворца вместе с сырым теплым ветром, приносящим с Ильменя прелый запах водорослей.

Весна пришла. Скоро снег сойдет. Деревья закучерявятся первым листом. Зазеленевшие в снежных проплешинах поля покроются синими цветами-подснежниками — девкам раздолье и радость.

Ярослав едва заметно усмехается в коротко стриженую и тщательно расчесанную бороду. Молод он еще, кровь горяча, а потому подобные мысли и лезут в голову. Но ничего страшного. Вон отец — уже старик, а все девкам проходу не дает! Святошей притворяется, а наложниц под тыщу!

Ярослав тряхнул головой, как будто хотел выкинуть из нее грешные мысли, и перекрестился.

После этого энергичного движения ход течения мыслей приобрел привычный деловой лад.

«Но главное, — продолжает неторопливо думать Ярослав, — дороги раскиснут. И пока лед не сойдет с рек, сообщение между городами прервется... Надолго прервется!»

На этом мысли запнулись, и всплыл холодный вопрос: но вот какая выгода ему будет от этого? Ведь должна же быть какая-то выгода.

Хотя и недолго Ярослав княжил в Новгороде, а пришелся ему по душе местный торгашеский дух, — во всем должна быть выгода.

Тем временем, пока князь любовался природой, воевода Будый, сидевший за столом, на котором ворохом грудились желтые пергаментные свитки и белые клочки березовой коры с записками, рассказывал последние вести из Киева, где у него были «добрые» друзья-осведомители, регулярно присылавшие весточки.

Разговор шел тайный, поэтому проходил в личной комнате Ярослава, спрятанной глубоко в недрах княжеского дворца.

Комната была в меру просторная, с большим окном из круглых небольших разноцветных стекол, из которых складывался рисунок в виде плывущей в море ладьи. Середину комнаты занимал крепкий стол с гладкой темно-матовой стольницей. На столе кроме пергаментных свитков и берестяных грамот стоял глиняный кувшинчик с вином в окружении серебряных стопок. На лощеных боках кувшинчика краснел изящный виноградный узор.

Под столом скрывалось несколько табуреток с мягким сиденьем, покрытым красным бархатом.

У стен стояли две длинные широкие лавки — на лавках можно было спать. На одной распласталась мохнатая медвежья шкура. К свободной стене прикреплен для красоты красный круглый щит с княжеским знаком и несколько блестящих мечей.