Читаем без скачивания ФБР. Правдивая история - Тим Вейнер

У ФБР ушли годы на то, чтобы глубоко погрузиться в понимание этого дела. В конечном счете оно узнало, что Абель не был Абелем и советским он тоже не был. Его настоящее имя Вилли Фишер, и он родился в 1903 году в Ньюкасле-на-Тайне, в Англии. Он был живым доказательством того, что у Советов имелась шпионская сеть в Америке, в которой работали люди, которые могли приехать откуда угодно, под любым именем по приказу руководителей из Москвы, измерить терпение которых было трудно для американцев. Фишер прожил под глубоким прикрытием в Соединенных Штатах девять лет; его подготовка и легенда уходили в 1930-е годы.

Одна фраза, которую он сказал сотрудникам ФБР, застряла в памяти Берча почти на пятьдесят лет. «Американская разведка ходит в пинетках», — сказал этот разведчик.

Дело Абеля привело Эйзенхауэра в ярость. На заседании Совета национальной безопасности, на котором за одним столом присутствовали вице-президент и министр юстиции, он гневно выступил, выразив свое разочарование «Если бы мы обнаружили советского шпиона, мы должны были бы использовать все наши разведывательные источники и методы, чтобы добиться признания его виновным, — сказал президент. — ФБР может лишь держать шпионов под наблюдением»[327]. Эйзенхауэр пробормотал, что он не забудет о деле Абеля. И не забыл. А полковник так и не заговорил. Пять лет спустя Соединенные Штаты обменяли его на Френсиса Гэри Пауэрса — попавшего в советскую тюрьму американского пилота сбитого самолета-шпиона У-2.

Это дело имело одно важное и долгосрочное последствие для ФБР. Оно убедило Гувера продолжать операцию под кодовым названием «Соло» — самый смелый план Бюро по проникновению в Советский Союз.

Соло

Самыми ценными секретными агентами ФБР во времена холодной войны были два брата — Моррис и Джек Чайлдсы. Операция Бюро, построенная на их работе, представляла огромные риски и обещала еще большие награды.

Моррис Чайлдс был евреем из России, урожденным Мойшей Чиловским из пригорода Киева, родившимся в 1902 году. Он приехал в Америку в 1911 году и стал важной фигурой в Коммунистической партии в 1930—1940-х годах, работая редактором ее газеты «Дейли уоркер». Он выбыл из партии в 1948 году. Три года спустя к нему и его младшему брату Джеку обратилось ФБР в рамках новой программы под названием TOPLEV, в ходе которой агенты ФБР пытались уговорить членов коммунистической партии высшего уровня и чиновников стать его осведомителями. Джек Чайлдс, прирожденный жулик и посредник в подпольных финансовых операциях партии, охотно принял предложение. В конечном счете он уговорил Морриса присоединиться к нему в качестве коммуниста под крылом ФБР.

Моррис поднимался все выше и выше в тайной иерархии. Он завоевал доверие руководителей партии. Летом 1957 года они предложили, чтобы он стал их международным эмиссаром в попытке восстановления прямых личных, политических и финансовых связей с Кремлем. Если бы Москва одобрила этот план, то у ФБР появился бы шанс внедрить шпиона в высшие круги власти Советского Союза. Моррис Чайлдс должен был отчитываться перед Гувером как секретарь Коммунистической партии Соединенных Штатов Америки, работающий за рубежом.

Начальник разведки Гувера Эл Бельмонт едва мог сдерживать волнение. «Мы пытаемся на протяжении какого-то времени представить прямые доказательства того факта, что компартия США следует приказам и получает указания от Коммунистической партии Советского Союза, — написал Бельмонт 30 августа 1957 года. — Если мы сможем постепенно приобрести такие доказательства, это не только укрепит наше дело против КП США, но и колоссально повысит престиж Бюро как разведывательного агентства»[328].

Первые инструктажи[329] Морриса Чайлдса, проведенные ФБР, изложенные на 166 страницах текста, напечатанного через один интервал, были рассекречены в августе 2011 года. Они показывают, как сильно его работа влияла на президента Эйзенхауэра и вице-президента Никсона. Они способствуют объяснению нескольких загадок холодной войны, включая жесткое противодействие Гувера Мартину Лютеру Кингу-младшему и движению за гражданские права, неспособность Эйзенхауэра продвинуть планы ЦРУ по вторжению на Кубу Фиделя Кастро и первые мысли Никсона о разрядке в отношении с Советами.

24 апреля 1958 года Моррис Чайлдс вылетел рейсом 824 компании TWA в Париж, что было первым этапом его долгого путешествия в Москву по приглашению Кремля, где он встречался с руководителями партии в течение восьми недель. Он узнал, что его следующая остановка будет в Пекине. 6 июля он получил аудиенцию у председателя Мао Цзэдуна. Собираются ли Соединенные Штаты воевать в Юго-Восточной Азии, спросил Мао. Если да, то Китай намерен сражаться, как он это делал во время корейской войны. «В Азии может быть много Корей», — предсказал Мао.

Вернувшись в Москву тем летом и ведя переговоры с руководителями партии и КГБ, Моррис получил официальное приглашение присутствовать на XXI съезде Коммунистической партии Советского Союза и обещание выплат наличных для КП США, которые за несколько последующих месяцев составили 348 385 долларов; деньги были переданы лично Моррису представителем Советского Союза в ООН в ресторане нью-йоркского района Куинс.

В январе и феврале 1959 года на партийном съезде в Москве Моррис Чайлдс встретился с лидерами коммунистических партий со всех уголков мира и офицерами разведки, которые руководили разведывательными операциями против Соединенных Штатов. И хотя переезды изматывали его, превращая его в физически опустошенного человека, он ездил за границу два или три раза в году в течение последующих двадцати лет. Он выполнил пятьдесят две международные миссии, оказывая поддержку самым влиятельным коммунистам в мире. Он контролировал доходы КП США и предлагал свое понимание ее внешней политики. Его работа не была раскрыта КГБ и держалась в тайне от всех, кроме самых могущественных лиц Америки.

Отчеты Соло дали Гуверу непререкаемую власть в Белом доме. У Соединенных Штатов никогда не было шпиона в высших кругах Советского Союза или Китайской Народной Республики. Моррис Чайлдс проник в них и предоставлял ФБР информацию, которой не имел раньше ни один президент страны.

Гувер сообщил Кабинету о миссии Соло 6 ноября 1958 года. На протяжении последующих двух лет он посылал краткое изложение содержания получаемых донесений непосредственно президенту, вице-президенту, госсекретарю и директору Центрального разведывательного управления. Он получал удовольствие, скрывая источник своих разведданных от Аллена Даллеса и ЦРУ: «Я наотрез отказываюсь раскрывать своего осведомителя независимо от каких-либо «истерик», которые закатывают Аллен Даллес или кто-то другой. Г.».

Гувер сообщил, что самые могущественные коммунисты в мире Мао Цзэдун и Никита Хрущев постоянно конфликтуют друг с другом. Разрыв между Москвой и Пекином был откровением для президента Эйзенхауэра. У американской разведки сложилось мнение, что коммунистические лидеры придерживаются одних взглядов. На протяжении многих лет Эйзенхауэр полагался на некорректные разведданные, получаемые от ЦРУ и Пентагона относительно военной и политической мощи его врагов. Отчеты Соло дали Айку понимание, которое никогда не сможет дать никакой спутник или самолет-шпион, — ведь им не под силу показать руководителей коммунистических партий сбитыми с толку и ссорящимися.

Гувер сказал, что Москва решила, что «главной задачей Коммунистической партии США является борьба за равенство и интеграцию негров». ФБР отметило, что Кремль попросил Соло прислать экземпляр первой недавно опубликованной книги Мартина Лютера Кинга-младшего «Шаг к свободе», написанной с помощью Стенли Левисона — близкого советчика Кинга и бывшего члена коммунистического подполья. Это доказательство уз между международным коммунизмом и американским движением за гражданские права держало Гувера в напряжении. Идея о том, что они связаны посредством тайных операций, была изначальной частью его мышления и поведения до конца его дней.

Гувер сказал в Белом доме, что Соло встречался с Анибалом Эскаланте — политическим лидером недавно одержавшей победу революции на Кубе, другом Фиделя Кастро и самым уважаемым кубинским коммунистом в Москве. Эскаланте сказал, что кубинцы знают, что Соединенные Штаты планируют вооруженное нападение с целью свергнуть Кастро. Это сообщение дало Эйзенхауэру паузу, в течение которой он взвешивал предложение ЦРУ о вторжении на остров армии кубинцев, настроенных против Кастро, которые проходят подготовку в Гватемале. Он так и не одобрил этот план.

Гувер докладывал непосредственно вице-президенту Никсону, так как тот готовился к поездке в Москву в июле 1959 года, чтобы вовлечь Хрущева в публичное обсуждение политических и культурных преимуществ коммунизма и капитализма. Соло встретился с высшими официальными лицами коммунистической партии, ответственными за связи с США. Гувер выяснил суть их представлений о руководителях США и их оценку ведущих кандидатов на президентских выборах 1960 года. Москве нравился Айк: он понимал, что значит война, и был готов ухватиться за шанс жить в мире. Демократы были менее привлекательны: сенатора Джона Ф. Кеннеди в Москве считали «неопытным», а сенатора Линдона Б. Джонсона — «реакционером». Что касается самого Никсона, то коммунисты полагали, что он будет неплохим президентом, хоть он и «хитрый» и «амбициозный».