на этаж.
Дверь отворилась сразу после звонка. В глазах Юли затравленное выражение. Я вижу, она мне не рада.
– Привет, – ровно, четко. Даже улыбку давить из себя не собираюсь.
– Привет, Оль, – отвечает убитым голосом. – А я… немного…
Замечает торт в моих руках и мигом замолкает.
– Оля!!! Привет!!! – Анюта бросается ко мне, проскочив между мамой и дверным проемом. Прямо в носочках выпрыгивает на площадку и… очень удивляет тем, что начинает обнимать меня. Я любовно глажу ребёнка по голове, настойчиво отпихивая подальше мысль, что Аня может быть дочерью Аскара.
– Я тебе принесла раскраску и домик для игры. Юль, можно ей отдать? – поднимаю взгляд на девушку. Так странно стоять на пороге. Никогда раньше такого не было. А я бывала у Юли в гостях…
– Конечно. Спасибо. Анют, полы холодные, зайди в квартиру и надень, пожалуйста, тапки.
– Спасибо! Спасибо! – тараторит малышка и прижимает к себе пакет. – А ты чего не проходишь? Пойдём! – тащит меня за руку.
А я неотрывно смотрю на Юлю. Но она молчит.
– Ты позволишь?
Она долго не отвечает, но потом смягчается.
– Проходи конечно, – делает шаг назад, впуская меня. Приглашает на кухню, взмахом руки указывая направление. – Чайник только что вскипел. Зелёный как всегда?
– Да, спасибо. Ты уже меня знаешь.
Аня с довольными визгами побежала распаковывать домик в свою комнату. А тем временем атмосфера на кухне начала тяжелеть.
– Как дела? – беспечно уточняет хозяйка, пока наполняет кружки.
– Юля. Я хотела поговорить с тобой. Есть причина, по которой ты не хочешь больше со мной общаться?
– Оль, нет, что ты, просто… я… извини, пожалуйста, я зарылась с головой в работу. Возвращалась поздно. Забывала иногда тебе перезвонить. Я не хотела тебя обидеть.
– Дело не в этом. И ты меня прекрасно понимаешь.
– Может, не будем об этом?
– Юля, для меня это важно. Расскажи, пожалуйста.
Она прячет от меня взгляд. Отворачивается. Но я успеваю заметить и боль, и нерешительность, печаль и вину.
Именно я не выдерживаю этого противостояния. И первая ступаю на хрупкий лёд:
– Айдаров.
Она слышит, и ее спина напрягается. Девушка оборачивается. Немного морщится. Уголки губ трогает горестная ухмылка.
Юля плавно опускается на стул возле меня. Опирается локтем о стол и прикрывает глаза ладонью.
– Он отец Ани, – произношу теперь уже очевидную истину. Не спрашиваю, нет. Утверждаю.
И Юля, не меняя положения, шепотом отвечает:
– Мы недолго были вместе, – пауза, повисшая после короткого признания, бьет по нервам сильнее слов. – Я когда узнала о беременности… я правда ему хотела рассказать. Но он уже уехал в Бельгию. Я не успела. А дальше перестала пытаться выйти на связь.
Она прячет руки под стол. На меня не смотрит.
– Ты его любила?
– К чему уже, Оль? – ее взгляд обжигает. В нем столько боли… столько… боже. Она его очень сильно любила…. Нет сомнений. Теперь точно нет…
– Почему вы разошлись?
– Я его с другой увидела, – после длинной паузы Юля все-таки находится с ответом, – случайно. Они не просто за ручку шли. Та девушка чуть ли ему в штаны не лезла. Я ушла молча, а на следующий день предъявила претензии. Мол, как так.
Мое сердце почти перестаёт биться. Я пытаюсь не пропускать через себя, но… где-то внутри отдаётся мысль, что я действительно рассматривала возможность быть с Аскаром. Хотя бы попробовать… а сейчас уже мне нестерпимо больно, потому что… потому что я к нему привязалась. Так глубоко... Так глупо… Но он плотно вошёл в мою жизнь, и вырвать его теперь уже будет не так-то просто.
– А потом что было?
– Ничего, – печаль в ее глазах не позволяет остаться равнодушной. Это такая сложная и запутанная ситуация… – он сказал, что мне ничего не обещал. Ничего мне не должен. И у нас вообще все несерьёзно. Так сказал это… что я себя почувствовала какой-то дефективной. У меня к нему серьезно. А у него ко мне – нет.
Опускаю взгляд на округлившийся животик. Молчу, потому что сказать мне нечего. Чисто по-женски мне очень сильно жаль Юлю. А с другой стороны…
– У тебя появилась возможность рассказать ему правду, – слова произвели эффект разорвавшейся бомбы.
– Ты с ума сошла?! – вскакивает с места и складывает руки на груди. – Конечно, я ему не скажу. Он с тобой. Я с Лешей. Я вам желаю счастья. Вставать на пути ни у кого не буду. И ничего рассказывать тоже. Столько лет уже прошло! Не надо это никому.
– Ты неправа, Юль. Он же должен узнать об Анечке. Она чудесная девочка. И когда-нибудь захочет узнать об отце.
– Ты себя не слышишь. Не нужно никому усложнять жизнь. Ничего ему знать не надо!
Да, возможно, странно от меня это слышать. От женщины, которая хотела утаить правду от Аскара. И тоже ничего не сказать о ребёнке. Но умом-то я понимаю, что так нельзя. Каждый из родителей вправе сам решать: будет он участвовать в жизни ребёнка или нет.
Аскар тоже имеет на это право. И со мной от этого права он не отказался.
– Юля. Тебе, возможно, сейчас будет ещё больнее и неприятнее. Но у нас почти такая же ситуация. Ребёнок незапланированный. Но отказываться никто не думал. Я уверена, что если бы он узнал об Анечке, он бы никогда этого не сделал.
– Оля. Ты ему ничего не скажешь, правда?!
Испуг в глазах девушки рвёт душу. Она ничего ему не расскажет сама. А я? Имею ли я право рассказать?
– Юля, извини, но я не могу тебе этого обещать. Я хотела с ним жизнь строить.
И
