А утром четвертого дня все это разбилось вдребезги. Удар был нанесен маленькой запиской, аккуратно сложенной и очень тщательно запечатанной, которую Агата принесла нежившейся в постели хозяйке. Чтение ее исторгло из груди молодой женщины крик ужаса и заставило опрометью вскочить. Едва набросив утренний пеньюар, босиком, она помчалась к Жоливалю, который мирно завтракал, читая утреннюю газету. Появление ураганом влетевшей Марианны, смертельно бледной и явно напуганной, заставило его так резко подняться, что стол, за которым он сидел, опрокинулся, в падении увлекая стоявшее на нем блюдо, разлетевшееся на тысячу кусков. Но эта катастрофа в миниатюре не привлекла внимания. Неспособная выговорить хоть слово, Марианна протянула ему записку, затем упала в кресло, сделав знак, чтобы он прочитал ее.
В нескольких торопливо набросанных словах Блэк Фиш сообщал своей юной подруге, что лорд Кранмер бежал из Венсенна, причем необъяснимым образом, что след его ведет в Булонь и, без сомнения, оттуда в Англию. Бретонец добавил, что он бросается преследовать его. «Пусть дьявол поможет ему, когда я поймаю его, – написал он вместо заключения, – или он, или я…»
Обладая большим самообладанием, чем Марианна, Аркадиус побледнел не меньше ее. Скомкав письмо, он со злобой бросил его в камин, затем подошел к готовой потерять сознание молодой женщине. Он слегка похлопал ее по щекам, схватил ее ледяные руки и стал растирать.
– Марианна! – в тревоге позвал он. – Марианна, успокойтесь! Откройте глаза! Посмотрите на меня!.. Марианна…
Она приоткрыла веки, явив своему другу два темных, полных ужаса озера.
– Он свободен… – невнятно забормотала она. – Они выпустили его… это чудовище! И теперь он больше не оставит меня! Он придет сюда, он захочет отомстить… он убьет меня… Он всех нас убьет!
Ее голос стал невыносимо пронзительным. Аркадиус никогда не видел Марианну жертвой такого ужасного страха. Ее, всегда такую смелую, всегда готовую встретиться лицом к лицу с опасностью! Эти несколько слов привели ее на грань безумия. Он понял, что вернуть ее нормальное состояние можно только резкостью, а еще лучше заставить ее почувствовать стыд за свой страх. Он выпрямился и выпустил ее руки.
– Это вы из-за себя закатываете истерику? – спросил он сурово. – Разве вы не поняли, что именно сообщил вам Никола Малерусс? Тот человек убежал, ясно, но он направился в Англию… в Англию, где, без сомнения, снова займется охотой на беглых пленных! С каких пор вы научились дрожать за себя, Марианна д'Ассельна? Вы находитесь у себя дома, окружены слугами, друзьями, такими людьми, как Гракх и я сам! Вы можете попросить помощи у человека, который держит всю Европу в своих руках, и вы знаете, что беспощадный мститель преследует того, кого вы боитесь, человек, готовый отдать ради этого жизнь. И все-таки вы трепещете за себя? Лучше подумайте о тех несчастных, которых страстное желание избавиться от жестоких страданий толкает в водоворот самых ужасных опасностей!
По мере того как он говорил, роняя слова, подобно ударам хлыста, Жоливаль видел, как светлели глаза Марианны, как мало-помалу, сменив недоверие, в них появилось то, что он надеялся увидеть: стыд. Он видел также, как обрели нормальный цвет смертельно бледные щеки. Она встрепенулась и провела по лицу все же еще слегка дрожащей рукой.
– Простите! – прошептала она немного спустя. – Простите! Я потеряла голову! И вы правы… как всегда правы! Но когда я прочла это… сейчас, мне показалось, что у меня раскалывается голова… что я схожу с ума! Вы не можете знать…
Аркадиус тихо опустился перед нею на колени и положил руки ей на плечи.
– Так… я догадываюсь! Но я не хочу, чтобы тень этого человека довела вас до исступления. В этот час он, безусловно, далеко отсюда и, прежде чем покушаться на жизнь вашу, ему надо подумать о защите своей собственной.
– Он может вернуться очень скоро… и под чужим именем.
– Мы будем караулить его.
– И затем вы прекрасно видите, что он сильней, чем мы, раз он смог убежать, несмотря на крепостные стены, цепи, железные ворота, охрану и даже Блэка Фиша, несмотря на то, что он сделал и что мы знаем о нем!
Аркадиус встал и машинально поставил на место стол.
– Вы не решаетесь сказать, что я ошибся, не так ли? Однако это правда. Я ошибся. Но как можно было представить себе, что Фуше посмеет пойти на это? Какую же роль играет этот презренный англичанин в замышляемом политическом заговоре?
– Без сомнения, очень значительную.
– Как бы ни был серьезен политический замысел, из-за него нельзя оставлять жизнь и свободу подобному демону, Марианна! Необходимо предупредить Императора!
– Предупредить его? О чем? Что какой-то шпион сбежал из Венсенна? Он должен уже знать.
– По-моему, нет. Он потребовал бы слишком подробных объяснений. В ежедневном рапорте, который составляет для него Фуше, об этом, безусловно, нет ничего. Найдите его, расскажите все… и положитесь на Божью милость!
– Императора больше нет здесь!
– Он в Компьене, я знаю. Отправляйтесь туда.
– Нет. Это о себе я думала, когда сказала, что его здесь нет. Сейчас он не хочет меня видеть… может быть, позже. Ведь я говорила, как мы расстались.
– Все-таки поезжайте! Он по-прежнему любит вас!
– Может быть, но я не хочу сейчас пытаться получить доказательство этой любви. Я слишком боюсь… сделать еще одну ошибку. Нет, Аркадиус, пусть он проводит свой медовый месяц… пусть путешествует по провинциям Севера. После его возвращения, может быть… Поглядим, как пойдут дела, и… окажем доверие Никола Малеруссу. Его ненависть слишком велика, чтобы не быть действенной. Вы правы, говоря, что перед подобной Немезидой лорд Кранмер в постоянной опасности.
Марианна со вздохом встала, рассеянно оттолкнула ногой осколки севрского кофейника и направилась к зеркалу. Лицо ее было бледно, щеки ввалились, но взгляд вновь обрел уверенность. Борьба возобновлялась, и она принимала ее. Пусть будет так, как решит судьба!
Когда она пошла к выходу, Жоливаль спросил почти боязливо:
– Вы действительно ничего не хотите предпринять? Решили ждать?
– У меня нет выбора. Вы же сами говорили, что эти тайные переговоры Фуше должны принести большую пользу Франции. Ради этого стоит рискнуть человеческими жизнями… даже моей.
– Я знаю вас, Марианна. Это ничем не проявится: ваш лоб останется гладким, лицо – безмятежным и чистым… но в глубине души вы будете тысячи раз умирать от страха.
На пороге она обернулась и послала ему бледную улыбку:
– Вполне возможно, друг мой. Но это уже стало привычкой… вот и все. Просто привычкой.
Глава VIII
Такое долгое ожидание
