– Да… ничего.
– Уж будто! Я знаю, что ты думаешь, потому что сама думаю так. Никто не слышал об этом побеге, и я могу поспорить, что Император тоже не знает… как он, впрочем, не знал и об аресте. Ладно, назови мне того, кто достаточно силен, чтобы устроить побег из Венсенна английскому шпиону так, чтобы никто об этом не знал и даже газетчики не пронюхали.
– Но есть же наконец тюремщики, канцелярия.
– Поверь, если мы придем в тюрьму, мы найдем там только наивных добряков и самое убедительное запирательство: никто не поймет, о чем мы говорим. Нет, по-моему, дело закончено, но чего я не могу понять – это причину, побудившую Фуше выпустить врага…
– Ты еще не все знаешь…
Марианна торопливо описала разыгравшуюся в Музее восковых фигур сцену и пересказала ужасное сообщение Блэка Фиша. Фортюнэ слушала с заметным волнением и в конце тяжко вздохнула:
– Какая гнусность! Единственное, на что я надеюсь, чтобы оправдать Фуше, это то, что он не знал всего этого.
– Как он мог не знать? Ты считаешь, что Блэк Фиш скрыл от него все?
– Нельзя утверждать, что он видел министра после ареста англичанина. Фуше мог быть в Компьене или у себя в Феррьере. К тому же, когда его информировали об аресте, он, безусловно, не спешил увидеть того, кто это проделал, услышать его объяснения, которые могли оказаться неопровержимыми уликами. Наш министр – хитрая лиса, и если я говорю, что он мог не знать об охотничьих подвигах тво… словом, этого англичанина, то потому, что это вполне возможно. Но уверяю тебя, что я все узнаю точно.
– Каким образом?
– Это уж мое дело. По меньшей мере, я узнаю причину этой странной снисходительности к английскому шпиону.
– Аркадиус утверждает, что Фуше без ведома Императора затеял переговоры с Англией, переговоры, которые ведутся через банкиров… Бареня, Лябушера и… Уврара.
Темные глаза м-м Гамелен сверкнули злобной радостью.
– Так-так! Это многое объясняет, сердце мое. Я действительно замечала, что последнее время происходили странные вещи как у особняка Жюинье, так и около банка дорогого Уврара. Если Жоливаль, человек большого ума, правильно во всем разобрался, дело идет о большой прибыли для господ толстосумов, исключая Францию, которую они обходят своими заботами! И поскольку я любопытна по природе, я постараюсь извлечь это милое дельце на свет божий.
– И как ты это сделаешь? – спросила Марианна, обеспокоенная тем, что ее подруга бросается на опасную тропу войны.
Фортюнэ встала, подошла и запечатлела материнский поцелуй на лбу молодой женщины.
– Не утруждай свою милую головку этими запутанными историями и предоставь мне действовать! Обещаю тебе, что мы славно посмеемся и что ни Уврар, ни Фуше не вознесутся в рай… или, скорей, не провалятся в преисподнюю, которая их ожидает. А сейчас оденься и иди со мною.
– Куда ты хочешь идти? – с видимым недовольством запротестовала Марианна, съеживаясь в своем кресле, словно призывая подругу не уходить.
– В Париж прогуляться. Погода превосходная. Вопреки моим льстивым словам ты выглядишь ужасно, и свежий воздух тебе просто необходим.
Марианна поморщилась. Ей казалось, что стоит ей хоть на минуту уйти, как появится Гракх.
– Пойдем, – настаивала Фортюнэ, – пойдем со мною. Завтра вечером у меня небольшой прием, и надо заглянуть к Шере в Пале-Рояле и узнать, есть ли у них устрицы. Пойдем вместе, это развеет тебя. Вредно сидеть вот так взаперти со своими мрачными мыслями и страхом! Ведь ты боишься?
– Поставь себя на мое место. Ты бы не боялась?
– Я? Я была бы в ужасе, но чем больше я боялась бы, тем охотнее покидала бы дом. Гораздо лучше быть среди шумной толпы, чем сидеть за каменными стенами. И потом, чего ты ждешь от этого англичанина? Что он убьет тебя?
– Он поклялся отомстить мне, – пробормотала Марианна.
– Допустим. Но месть бывает разная. Если, как ты утверждаешь, он человек умный…
– Слишком! Как сам дьявол.
– Тогда он не убьет в тебе курицу, несущую золотые яйца. Это было бы слишком просто, легко и быстро… Кроме того, он может предположить, что Император поднимет всех на ноги, чтобы отыскать твоего мучителя. Нет, я скорее предположу, что он попытается отравить твое существование, доведя тебя до того, что ты сама жить не захочешь, но он никогда не придет, чтобы хладнокровно тебя зарезать. Он чудовище, этот человек, но не дурак! Подумай, сколько золота он еще может надеяться вытянуть из тебя.
По мере того как она говорила, напряженное внимание Марианны жадно отмечало каждое ее слово, каждый виток ее рассуждений.
Фортюнэ была права. Когда его арестовали, Франсис пришел в ярость не из-за утраты свободы, а из-за потери так легко добытой крупной суммы. Лорд Кранмер был слишком уверен в себе, чтобы бояться тюрем, тюремщиков и всего судебного ведомства, он терял золото, то золото, которого он жаждал больше воздуха. Марианна встала.
– Я пойду, – сказала она наконец, – но не приглашай меня к себе на ужин. Я откажусь!
– Но… я и не собираюсь тебя приглашать. Это ужин на двоих, моя милейшая. И ужин на двоих теряет все свое очарование, когда появляется третий.
– Ах, понимаю! Ты ждешь возвращения своего гусара.
Очевидно, это предположение показалось очень смешным м-м Гамелен, потому что она разразилась смехом или скорей начала радостно ворковать, что заменяло у нее смех.
– Вот и не угадала! К черту Фурнье! Если хочешь знать, я жду другого гусара.
– Но… кто же это? – спросила Марианна, чувствуя некоторую растерянность перед этой Фортюнэ, которая явилась к ней, пылая гневом от ревности, а теперь совершенно спокойно говорит об ужине с другим мужчиной.
Смех все больше разбирал креолку.
– Кто? Да Дюпон, вечный соперник Фурнье, человек, который так ловко проткнул ему плечо в тот вечер! Он совершенно бесподобен, ты знаешь? И ты не представляешь, какой приятный вкус приобретает месть в его объятиях!.. Иди оденься!
Марианна не заставила ее повторять. Попытаться понять что-нибудь в логике Фортюнэ было сейчас выше ее сил. Действительно, м-м Гамелен женщина незаурядная.
Часом позже Марианна прохаживалась рядом со своей подругой под сводами галерей Пале-Рояля, где располагались лучшие гастрономические магазины. Погода была чудесная, лучи солнца играли в молодой листве деревьев, струях фонтанов и глазах хорошеньких девушек, толпившихся в этом месте, уже давно ставшем пристанищем всевозможных удовольствий.
Марианна немного оживилась. Сначала они пошли к Ирмену, где креолка заказала корзину свежих трюфелей, майльскую горчицу и различные острые приправы, заявив, что любовный пыл мужчины всегда надо подогревать. Отсюда направились к Шере, поставщику всевозможной дичи. Магазин у него был узкий и тесный, где покупатели, миновав двух висевших по обе стороны входа косуль, с трудом пробирались между бочками с сельдью и свежими сардинами, корзинками с устрицами и раками. Марианна с интересом узнала среди посетителей знаменитого Карема, сопровождаемого двумя чопорными лакеями и тремя поварятами с большими корзинами. Одетый как богатый буржуа, шеф-повар Талейрана делал свой выбор с серьезностью ювелира, оценивающего драгоценные камни.
