— Господи, лошадь, что с тобой?
Она осадила его три раза, чтобы напомнить ему, что поводья у нее в руках, а потом пустила его по кругу.
— Теперь ты будешь слушаться?
Он тряхнул головой и фыркнул, что она нашла бы забавным, если бы он не вел себя так странно. Его уши подергивались, и он размахивал хвостом, как будто ему что-то мешало. Она осмотрела землю вокруг, гадая, не испугала ли его какая-нибудь колдобина или маленькое животное.
Не увидев ничего подозрительного, она крепко схватила поводья и ударила Уистлера в бока пятками.
Он сделал рывок вперед, потом резко повернулся, чуть не выбросив ее из седла.
А потом он понес.
Кейт перепробовала все, что приходило в голову, пытаясь остановить Уистлера или, по крайней мере, заставить его сбавить темп. Она сжимала его бока коленями, выкрикивала команды и все время натягивала поводья. Но он продолжал нестись галопом вперед, повернув голову в сторону. Борясь с паникой, она перехватила поводья поближе к голове коня и натянула их изо всей силы. Еще раз… еще… К ее ужасу, с левой стороны они оборвались.
В смятении она секунду смотрела на бесполезную полоску кожи, прежде чем выронить ее. Теперь она только и могла, что дотянуться до гривы Уистлера и ухватиться за нее.
19
Хантер сдерживал стремление гнать коня куда глаза глядят. Он не знал наверняка, куда поехала Кейт. Конюх видел, что она направилась на восток, но она могла свернуть на север или к пляжу, когда ее уже не было видно. Он рисковал в спешке не заметить ее или…
Он увидел ее — темное пятно вдали, очень далеко, за границей поместья, и оно передвигалось слишком быстро. Его сердце замерло в груди, воздух застрял в легких.
Каким-то образом то, что сделала мисс Уиллори, привело к тому, что Кейт потеряла контроль над лошадью.
Борясь с болезненным комом страха, он пустил коня в том направлении.
Кейт — хорошая наездница, успокоил он себя, сокращая расстояние между ними с бешеной скоростью. Он слышал, как Уит не раз говорил об этом. Она не выпала из седла, когда конь понес, так что нет причин ей падать сейчас. Если бы только она могла продержаться, пока ее конь не устанет…
Лошадь Кейт резко повернула и направилась прямо к обрыву.
Ком страха превратился в волну ужаса. Хантер припал к шее коня и погнал его еще быстрее. Ему надо было успеть, прежде чем лошадь Кейт достигнет обрыва.
Ни одна лошадь не побежит к обрыву намеренно, даже если она напугана. Но эта местность, каменистая и местами неровная, была для лошади Кейт незнакомой. Почва на краю обрыва была рыхлая, а кое-где встречались оползни. Лошадь могла соскользнуть, упасть с обрыва. Или остановиться на краю и сбросить вниз Кейт, или…
Проклятье! Он не должен думать об этом. Такие мысли не принесут ничего хорошего. Безжалостно отгоняя видения, как Кейт падает с обрыва в море, он сконцентрировался на том, чтобы ехать быстрее.
Как далеко он был от нее? В пятидесяти ярдах? Как далеко Кейт от обрыва? В двухстах, трехстах ярдах? Время у него еще было. Он уже видел, где их пути пересекутся. Еще есть время. Он это сделает.
Хантер оказался около Кейт, когда до обрыва осталось менее чем пятьдесят ярдов. Кейт крепко держалась за гриву. Хантер протянул руку к поводьям с левой стороны и обнаружил, что их нет. Он наклонился ниже, чтобы ухватиться за уздечку, но лошадь мотнула головой, и уздечка оказалась вне пределов досягаемости.
Обрыв приближался.
«Черт подери!»
Он сделал рывок, схватил Кейт за талию и стащил ее с лошади.
— Я держу тебя, — хрипло сказал Хантер, усаживая ее перед собой. Он крепко обхватил ее одной рукой, а другой придержал коня. — Я держу тебя. Ты в безопасности.
Он не был уверен, что Кейт его слышит, но ему необходимо было произнести эти слова.
Когда его конь перешел на шаг, он с ужасом увидел, что лошадь Кейт, преодолев последние несколько ярдов, остановилась, скользя, менее чем за три фута до края обрыва. Ее копыта глубоко зарылись в рыхлую землю. Кейт не смогла бы удержаться в седле. Она полетела бы с обрыва прямо в воду.
Похоже, Кейт поняла, как близко она была от катастрофы. Он чувствовал, как она дрожит, слышал, как тяжело дышит.
— Поводья…
Он крепче обнял ее, прижался губами к ее волосам:
— Все хорошо, Кейт. С тобой все хорошо.
— Поводья. Они оборвались у меня в руке. — Она посмотрела на них, как будто рассчитывала найти там объяснение. — Я потянула, и они оборвались.
— Все хорошо. Это закончилось.
Кейт стала дрожать сильнее.
— Я бы свалилась. Прямо с обрыва.
Хантер сдержал стон отчаяния. Он не мог обнять ее как следует, оставаясь в этом чертовом седле. И он не мог стащить ее с коня на землю, чтобы обнять, пока они были на открытой местности.
Он развернул коня и пустил его легкой рысью вдоль побережья в обратном направлении, пока обрыв не перешел в покатый склон, выходящий на песчаный пляж. Он ехал по пляжу, пока не достиг обрыва, скрывшего пляж от взгляда любого, кто ехал бы поверху.
Он спешился, снял Кейт с коня и обнял ее.
Она все еще дрожала.
Он целовал ее щеки, веки, губы. Его руки гладили ее руки и спину, ее лицо и плечи. Он хотел успокоить ее. Он хотел, чтобы она перестала дрожать.
— Все хорошо, Кейт. Все хорошо.
Кейт было трудно удержаться на ногах. Она не могла унять дрожь. Она крепче прижалась к Хантеру, уткнувшись лицом ему в грудь и ухватившись за сюртук на его спине. Но ничего не помогало. Перед мысленным взором вставал: обрыв, приближающийся к ней, в то время как она не могла сама себя спасти.
— Я не могла остановить его. Он не хотел останавливаться.
Он поднял ее на руки, перенес в укромное место между двумя большими валунами и сел на песок, посадив ее к себе на колени.
— Все закончилось, дорогая. Не надо об этом вспоминать. Я держу тебя.
Он действительно держал ее, крепко обхватив руками. Она расслабилась в его объятиях, слыша его голос над своей головой, который прогонял воспоминания о ветре, свистящем в ушах, и звуке подков, стучащих по земле. Она вдохнула его знакомый запах, чтобы прогнать и запах пота Уистлера. Хантер держал ее крепко. Она была в безопасности.
Он сказал ей ласково:
— Перестань дрожать, дорогая.
Она вздохнула, прижимаясь лицом к его груди.
— Я перестала, — прошептала она. — Это ты.
Хантер удивился словам Кейт.
Это ты.
Проклятье! Он дрожал, не осознавая этого. Он был слишком поглощен страданиями Кейт, чтобы заметить дрожь в своих руках. «Просто реакция на сильное физическое напряжение», — успокоил он себя, не задумываясь о том, что ему доводилось испытывать и более сильное напряжение в прошлом. И ни разу это не вызвало у него дрожи.
