В легком раздражении, двинулся в деревню — Первый должен ожидать меня в местной таверне, но зайдя внутрь халупы с гордым названием «Сивый Боров», не обнаружил своего заместителя. Я сел за столик в центре зала и махнул трактирщику, подзывая.
— Меня должен ждать вассал. Молодой, худощавый парень. Был такой?
— Так точно. Он со своими людьми встал лагерем за деревней. Послать за ним?
— Да.
Трактирщик что‑то крикнул и из подсобки выскочил чумазый парень, на вид лет семи.
— Сын, беги в лагерь за деревней и передай, что их господин прибыл!
Тот молча кивнул и уже рванул, но я его остановил:
— Малой! — пацан остановился и уставился на меня. Я кинул ему серебряный, — давай быстро. Одна нога тут, другая там.
Парнишка схватил монету, засунул за щеку и выбежал из таверны.
— Шустрый паренек, — похвалил я сына трактирщика, — а я пока поем. Что у тебя есть?
— Вот только курочку из печи достал, еще есть мясо…
— Курица подойдет. Неси! И закусок каких‑нибудь организуй, — прервал я трактирщика, — и сока подтащи. Что‑то в горле пересохло.
— Что принести?
«Ты бы еще лягушачьих лапок попросил! Откуда в этой деревне про сок знают?»
— Воды неси.
Стоит отдать должное расторопности трактирщика, через тройку минут я уже смог приступить к трапезе. На удивление приготовлено всё оказалось весьма добротно, поэтому настроение улучшилось. Ненадолго. На мой стол упала тень, подняв глаза, я смог ознакомиться с источником — здоровенным мужиком в форме. Сзади маячили еще трое персонажей в такой же одежде и толстячок с массивной цепью на шее.
— Свали, — мрачно приказал я, — мешаешь.
— Пошли! — рявкнул бугай, — ты арестован!
Хм? Я вроде бы даже никого не успел убить…
— И по какому обвинению? — небрежно поинтересовался я, отрывая крылышко от курицы. Бугай покраснел, но пока он собирался разродиться речью, вперед выкатился колобок с цепью и начал обвиняющую речь, при этом невежливо тыкая в меня пальцем. Попутно назвав меня негодяем и еще как‑то. Как я понял, я не зарегистрировался, не уплатил какую‑то пошлину и не задекларировал груз. Последнее было самым забавным, так как кроме кошелька с деньгами и короткого меча, больше вещей при мне не имелось.
Как это не странно, но ситуация меня развеселила: толстячок очень забавно ругался, ему бы не пошлины собирать, а в трактире по вечерам народ веселить. Я отпил немного воды и с удовольствием посмеялся над кривляньями колобка. Глава местной стражи от этого взбесился и додумался схватить меня за плечо, рывком поднимая из‑за стола и приговаривая, что всыплет мне плетей.
Вот тут моё веселье кончилось! Но пока я размышлял убить наглеца сейчас или просто парализовать, чтобы потом примерно наказать, ситуация разрешилась. В плечо стражника воткнулся метательный нож, а он сам отлетел в сторону — Первый встретил своего господина. Внутри трактира резко стало тесно, мой зам прибыл не в одиночества, а с двумя дюжинами наемников!
— Мой господин, — склонил голову юноша, — вы прибыли раньше, чем я ожидал. Моя вина!
— Пустое, — небрежно махнул рукой, — как ты успел заметить, меня тут неплохо повеселили.
— Что произошло?
— Нахамили. Обзывали, — я усмехнулся, — вот уже к физической расправе собирались приступать.
— Убить их? — по–деловому поинтересовался Первый.
— Не стоит, — после некоторых размышлений произнес я, — прикажи им всыпать плетей. И жирную бочку не забудь. Пусть станет им уроком на будущее, что не стоит хамить незнакомым людям.
Толстяк кинулся в ноги и визгливо закричал:
— Простите господин, мы приняли вас за бродягу!
— Первый, я не ослышался? Он меня сейчас бродягой назвал?
— Да, мой господин!
— Ему тройную дозу плетей!
«Но ты бы все‑таки сменил бы свою простую одежду на что‑нибудь более подходящее твоему статусу!»
Зачем?
«Чтобы не огребать проблем на ровном месте! И ты уверен, что всыпать плетей законным представителям власти — это хорошее начало для новой жизни? А как же осторожность?»
Ага. Плетей они получат за оскорбление аристократа, а все положенные пошлины я, естественно, уплачу. Поэтому у местного барона ко мне претензий быть не может!
«Как знаешь!»
— Первый, где Малыш?
— Я оставил его в лагере, он отъедается после длинного перехода.
— Хорошо. Оплати пошлины и проведи все необходимые бюрократические процедуры. А я пойду, поздороваюсь со своей зверюшкой!
Мой ручной мамонт меня признал и даже что‑то обрадовано протрубил, я похлопал его по мохнатому хоботу и проронил:
— Ты бы знал, волосатый, как мне тебя не хватало! Как же я заколебался ездить на всяких демонах, лошадях и прочих неприспособленных животных!
Пока я телекинезом одевал сбрую на хорохонта, вернулся Первый с наемниками. Бойцы быстро собрали лагерь и мы выдвинулись в ближайший город. Там меня ожидали Джула с братьями, а через три дня должна была прибыть Рабера…
Я развалился на диванчике, закурил сигариллу, полюбовался небом и глубокомысленно сказал своему телохранителю:
— Первый! Жизнь хороша!
— Так точно, мой господин, — как обычно равнодушно согласился тот.
{Сен, некоторое время спустя}Я лежал на спине и смотрел на тяжелое полотно балдахина. Вроде бы она называется парча, хотя из меня тот еще знаток тканей. Подо мной располагалась добротная кровать, в меру упругая, но в тоже время достаточно мягкая. В левой руке тлела длинная сигарилла, и ароматный дымок тонкой струйкой поднимался вверх. И я был счастлив. Естественно, не от мягкой перины и вкусного табака, и даже не по причине того, что в кои то веки мне не надо никуда бежать сломя голову и делать что‑то невообразимое. А потому, что на моем правом плече лежала обнаженная Рабера, её длинные волосы разметались в разные стороны, а сама она перебирала пальчиками по моей груди.
Колоны, поддерживающие балдахин над кроватью, были сплошь покрыты изморозью, а температура в спальне приближалась к нулю. Своеобразная особенность занятий любовью с северными эльфийками, при приближении к пику наслаждения они леденеют и испускают облако холода вокруг себя. Забавно и как ни странно меня это возбуждает. Хотя обычный человек в качестве бонуса от такой ночи получил бы как минимум простуду, а то и воспаление легких.
«Интересно, а как выкручивается Торрен?»
Он же вампир, у него пониженная чувствительность к температуре. Да и с иммунитетом у его расы всё в порядке, он же ни разу не болел.
Шиза не ответил, я затянулся и выпустил дым через нос. Надо вставать и наконец‑то заняться делами. В объятиях Раберы хорошо, но времени мало… рано или поздно, кто‑нибудь объявится по мою душу. А «друзей» я себе в этом мире завел уже прилично: начиная от теневых гильдий, которые прознали про деньги в моем поместье, и гномьего клана Больших Молотов, который из‑за меня потерял свои позиции в подгорном царстве, заканчивая убийцами канцелярии Покоя Императора Солнечной Империи. Они, наверно, еще не знают о том, кто же «повеселился» в их южных областях, но сия тайна долго не сохранится. В ищейки тайной канцелярии Солнечной Империи вряд ли набирают идиотов. А следов я оставил достаточно…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
