Присутствие на Дону Алексеева и его сторонников в итоге было невыгодно большей части населения области. В таких условиях об открытом сотрудничестве Войскового атамана с Алексеевской организацией не могло быть и речи. Поэтому для помощи добровольцам Алексей Максимович использовал свои личные скудные сбережения, благодаря которым первое время удалось разместить и содержать несколько сотен прибывших в Новочеркасск генералов и офицеров. Кроме того, он всячески поддерживал все еще не потерявший силу среди казачества лозунг «С Дону выдачи нет!», что также способствовало накоплению белогвардейских сил. Но рассчитывать, что под столь примитивной ширмой удастся развернуть целую армию, практически было невозможно. Это прекрасно понимали все. Неизбежен был момент, когда тайное сотрудничество станет явным, что еще больше накалит и без того взрывоопасную обстановку на Дону. И этот день настал.
Между тем М. В. Алексеев с присущей ему энергией занялся созданием офицерской организации, ставшей вскоре ядром Добровольческой армии. «Было трогательно видеть, – вспоминал А. И. Деникин, – как бывший Верховный главнокомандующий, правивший миллионными армиями и распоряжавшийся миллиардным военным бюджетом, теперь бегал, хлопотал и волновался, чтобы достать десяток кроватей, несколько пудов сахару и хоть какую-нибудь ничтожную сумму денег, чтобы приютить, обогреть и накормить бездомных, гонимых людей».
Новочеркасский кадетский корпус.
Домой на Дон (осень 1917 г.).
Люди шли на Дон – офицеры, юнкера, кадеты, гимназисты, солдаты, казаки старших возрастов – сначала поодиночке, затем группами. Уходили из тюрем, из разваливавшихся войсковых частей. Большинство шло на Дон, не имея никакого представления о том, что их ожидает, шли туда, где маяком служили вековые традиции казачьей вольницы. Приходили измученные, оборванные, голодные. Не хватало оружия, боеприпасов – донские склады оказались пустыми. В ноябре прибыл, наконец, Георгиевский полк, точнее его ядро. Спустя месяц – Славянский ударный полк. Появились юнкера Константиновского и Николаевского киевских военных училищ.
20 ноября, решив разоружить стоявших в Новочеркасске два разагитированных большевиками запасных пехотных полка, Каледин впервые обратился за военной помощью к Алексеевской организации. По городу в четком строю прошел хорошо вооруженный офицерский отряд, который успешно выполнил поставленную перед ним задачу. Окружив мятежные казармы и предъявив ультиматум, добровольцы заставили солдат без сопротивления сложить оружие. На следующий день аналогичным образом был разоружен еще один пехотный полк в станице Каменской. Затем последовал приказ Войскового атамана об увольнении солдат этих полков и роспуске их по домам. На некоторое время обстановка в Донской области оказалась под контролем Каледина и Войскового правительства.
6 декабря 1917 года Л. Г. Корнилов, по паспорту Ларион Иванов, беженец из Румынии, прибыл в г. Новочеркасск, где его ждали с тревожным нетерпением семья и соратники. Интересно, что чуть раньше в Ростов-на-Дону приехал бывший диктатор России, бывший Верховный главнокомандующий ее армии и флота переодетый и загримированный А. Ф. Керенский, «прячась и спасаясь от той толпы, которая не так давно еще носила его на руках и величала своим избранником». Так по иронии судьбы примерно одинаково и в одной месте закончили борьбу за власть этих два непримиримых соперника.
Прибыв в Новочеркасск, Л. Г. Корнилов далеко не сразу окунулся в дела активного сопротивления большевикам и формирования Добровольческой армии. Так, А. И. Деникин пишет:
«Под влиянием всякого рода недоразумений Корнилов все еще колебался в окончательном решении. На него угнетающе действовали отсутствие «полной мощи», постоянные трения и препятствия, встречаемые на пути организации армии, скудость средств и ограниченность перспектив.
Извне на Корнилова оказывали давление в двух направлениях: одни считали, что для человека столь крупного «всероссийского» масштаба слишком мелко то дело, которое зарождалось в Новочеркасске, и что ему необходимо временно устраниться с военно-политического горизонта, чтобы впоследствии возглавить широкое национальное движение… Другие звали генерала в Сибирь, на его родину, где «нет самостийных стремлений» и где почва в социальном и бытовом отношении казалась наиболее чуждой большевизму. Наконец, были и просто авантюристы…
Однако мало помалу связь Корн илова с армией укреплялась все более и чем серьезнее, безвыходнее становилось положение, тем больше росла его привязанность к добровольцам и их преклонение перед своим вождем. Его имя сразу заняло центральное место и стало тем нравственным стержнем, вокруг которого группировались все боевые элементы армии…».
Л. Г. Корнилов в Новочеркасске.
И все же, приехав в Новочеркасск Л. Г. Корнилов начал активно помогать М. В. Алексееву с созданием военной организации. Оба генерала постоянно обращались за помощью к Каледину, который не мог находиться в стороне от тех процессов, которые происходили на Дону.
23 ноября (8 декабря) Алексей Максимович принял прибывших в Новочеркасск генералов Деникина и Лукомского. Приезжие были поражены пустынностью и тишиной Атаманского дворца. Войсковой атаман встретил их на пороге своего огромного кабинета, поздоровался, пригласил сесть. Вид Каледина был не из лучших. Осунувшийся, с бесконечно усталыми глазами, он выглядел так, словно был придавлен неизбежно надвигавшимся горем, предотвратить которое нет сил. Он внимательно выслушал Деникина о перспективах развертывания на Дону Добровольческой армии и превращения области в плацдарм борьбы с большевизмом, тяжело вздохнул.
– Поверьте, я всецело на вашей стороне и верю в необходимость совершения задуманного. Но ваши имена, как и имена Корнилова и Маркова, для казачьей массы слишком связаны с попыткой контрреволюционного переворота, – напомнил Алексей Максимович. – Поэтому я рекомендовал бы вам обоим и приезжающему сегодня генералу Маркову пока активно не выступать. Нынче обстановка такая, что вам лучше временно уехать с Дона. Так и мне, и вам будет спокойнее, а главное, так будет лучше для дела.
Прислушавшись к советам Каледина, 26 ноября Деникин и Марков уехали в Екатеринодар, а Лукомский – во Владикавказ. Как показали последующие события, сделали это генералы очень вовремя.
Первые стычки
В ночь на 27 ноября в Ростове-на-Дону произошло выступление большевиков, которые при поддержке отряда черноморских матросов в результате трехдневных боев захватили город. Оттуда в Новочеркасск был направлен ультиматум с требованием признать советскую власть на Дону и передать управление войсками и областью ее представителям. Это был вызов, который Войсковой атаман не мог не принять. С тяжелым сердцем он решил применить военную силу, чтобы восстановить свою власть в Ростове.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
