Я таю от него и возбуждение во мне растет с новой силой. Я паковалась весь день, потом приняла душ, намылилась, перемерила тысячу вещей, даже пару платьев. Я пробовала поднять волосы наверх, потом распускать и даже подкручивала, пока не остановилась на одном симпатичном свободном льняном платье, телесных балетках, а волосы собрала в свободный хвост, как делала обычно.
На следующий день я прихорашиваюсь, как никогда в жизни, и теперь с трудом могу усидеть на сидении кабриолета Мелани. Мел - одна из тех немногих, кто считает, что даже несмотря на то, что дождь в Сиеттле идет две сотни дней в году, остаются еще 165 дней, которые стоит провести в машине с опущенной крышей. И вот они мы, с опущенной крышей, в один из этих милых солнечных 165-ти дней, ждем, когда самолет приземлится.
—Кажется, я его вижу, — говорю я, указывая на голубое небо.
— Бруки, ты такая милая. Будто все стены, что ты возвела вокруг себя рухнули, и вот она ты, пятнадцатилетняя сорвиголова, — Мелани явно забавляется, моргая зелеными глазами, солнцезащитные очки на макушке.
Я даже не могу ответить, потому что два задних колеса реактивного самолета касаются земли, и он такой белый и красивый, с полосками голубого и серебристого цвета, которые тянутся через весь центр до самого хвоста, я только и могу смотреть, как он приземляется. От волнения мой пульс так и пляшет, я впиваюсь пальцами в дверцу автомобиля.
— Такое чувство, что я год его не видела.
—Приятно знать, что, благодаря мне, время пролетело незаметно, — саркастично произносит Мел, затем тянет меня и обнимает, звеня своими браслетами. — Обними своего чертового шофера. Я привезла тебя в аэропорт, не так ли?
Пока самолет катиться к стоянке ангара БОАТ[13], где мы находимся, я поворачиваюсь и обнимаю ее так крепко, почти до боли.
— Я люблю тебя, Мел. Будешь паинькой, приедешь повидаться со мной поскорее?
— Обязательно, как только закончу мой нынешний проект! — затем она толкает меня, кивая мне за спину. — Вон он.
Я оборачиваюсь. Самолет припаркован настолько близко, что одно из его крыльев всего в десятке метров от машины Мел. Пока один из пилотов опускает трап, я с силой дергаю рычаг, распахивая дверь, пока Мел кричит: "Твои вещи, глупая девчонка! Эй, не забудь свою голову!"
Сперва я подхожу, чтобы забрать свою сумку, а когда вновь оборачиваюсь, Ремингтон стоит в проеме двери. Тысяча и один звоночек взволновано зазвонили внутри меня. Я знаю, что должна вынуть сумки из багажника Мел, но когда он спускается вниз, перепрыгивая три ступеньки за раз, и ступает на асфальт, я бегу. Похоже, теперь я могу бегать — и я бегу прямо в его распростертые объятия.
Я визжу, а он ловит меня, сжимает, кружит и смеется вместе со мной. Затем мы смотрим друг на друга, моя грудь вздымается напротив его стальных грудных мышц, он держит меня на руках на весу и мои ноги по-прежнему не касаются земли, я вижу, как маленькие голубые крупинки в его глазах отражают солнечные лучи, когда он смотрит на меня так, словно хочет обнять, ласкать, накормить, оттрахать, все и сразу.
— Отвези меня домой, — выдыхаю я, цепляясь за его шею, когда он опускает меня а землю.
— С удовольствием, — хрипит он, накрывая большой ладонью половину моего лица. Его лоб соприкасается с моим, когда он целует меня в губы, и мы слышим, как Мел кричит: "Реми, береги ее! Она строит из себя твердое маленькое печенько, но ее растопленный шоколадный центр для тебя, ну ты знаешь!"
Он смеется и идет поблагодарить ее. Райли выпрыгивает из самолета и направляется прямо к Мел.
— Эй, подружка! — зовет он.
Мелани отвечает ему "эй друг", когда Райли касается плеча Ремингтона:
— Я заберу ее багаж.
Я смотрю, как Ремингтон возвращается ко мне, его тело идеально в свободных джинсах и серой футболке, которая задумывалась, как свободная, но обтягивает каждый его мускул в каждом правильно месте, и я практически перестаю дышать, когда он подхватывает меня на руки, и смотрит на меня своими глазами, в которых написано всего два слова: "Ты моя".
Он несет меня в самолет, как будто мы жених и невеста, переступая порог в салон самолета так, словно это порог нашего дома. Диана визжит, а тренер и Пит начинают хлопать, когда он ставит меня на ноги внутри.
— Оу, вот и она! — произносит Пит.
— Оооох, Бруки, тебе так идет беременность!
— Ну наконец-то мой мальчик сможет с головой оставаться в игре, — ворчит тренер, почти застонав от облегчения. Тихонько смеясь, я тянусь, чтобы обнять их, тут же замечая, что Ремингтон усиливает свою хватку на моей талии, явно не желая меня отпускать.
Затем на самолет поднимается Райли:
— Черт, эта девчонка всегда отлично выглядит. И ты тоже, Би. Ты светишься, как звезда!
Я слышу низкое рычание за спиной, кажется, Ремингтон считает, что мне уже хватит зависать с другими. Перед тем, как Райли успевает сделать шаг, Реми хватает меня за бедра, удерживает, почти неся, и направляясь прямиком к нашим местам в хвосте. Я знаю, что когда он темный, он экстра-собственник, поэтому усаживаюсь, поднимаю его руку и с любовью целую все его ушибленные костяшки.
— Итак, Рем. Она вернулась, поэтому больше не кидайся на обслуживающий персонал отелей! Ты нужен нам полностью сконцентрированный, — говорит Пит, переходя в рабочий режим, когда самолет начинает выруливать на взлетку.
— Как только мы зарегистрируемся, мне нужна твоя задница в тренажерном зале. Будь я проклят, если дам тебе столкнуться с этим ублюдком в полуфинале неподготовленным, — говорит тренер.
— Я всегда в лучшей форме, это на мой чертов ринг он придет, — отвечает Ремингтон, но слушает в пол уха, все его внимание максимально сосредоточено на мне, целующей каждую из костяшек его пальцев.
— Так-то, мальчик! Вот, что я люблю слышать! — говорит тренер.
Реми разворачивает свою руку в моей так, чтобы его большой палец мог коснуться моей нижней губы. Влажные темно-серые глаза возбуждают меня, а признательность в его мужественном взгляде только доказала, что это белое платье было правильным выбором. Я на третьем месяце беременности, но клянусь, то, как он смотрит на меня сейчас заставляет меня чувствовать себя девственницей.
Он протягивает руку, а я задерживаю дыхание в ожидании его прикосновений, его руки, теплой, сильной и мозолистой, накрывающей мою щеку. Я не могу дышать, когда чувствую на своем затылке завитки, которые он рисует пальцами, медленно ведя ими по моей челюсти.
— Ты думала обо мне?
— Нет, — дразнюсь я.
Он снисходительно улыбается и ведет тыльной стороной своего пальца по моему подбородку назад к моему затылку, затем обводит ушную раковину.
