— Кто-то другой у тебя на уме?
Сходя с ума от его интимных прикосновений, я нахожу в себе силы загадочно пожать плечами. Он снова снисходительно улыбается, будто знает, что я никак не могу думать о ком-то, кроме него — центре моей вселенной и повелителе моего мира.
— Ты хорошо заботилась о моем ребенке? — строго спрашивает он, попутно приподнимая ткань юбки моего платья и ведет рукой выше и выше, минуя трусики так, что его ладонь ложится на мой голый живот. — Или ты прокрадывалась наружу по ночам в парике и старом дамском платье?
Команда, сидящая в своей зоне, кажется, о чем-то спросила его, но он только убеждается, что подол моего платья по-прежнему прикрывает мои бедра в то время, как его рука остается на месте, а я не могу даже думать, потому как от контакта кожи с кожей мои мозги плавятся. Он улыбается мне так, словно точно знает, что творит со мной. Затем его свободная рука двигается по моим волосам, и он начинает ласкать меня. Издав мурлыкающий звук, я замираю от неловкости, а он смеется в ответ, пристально смотря на меня. Два месяца воздержания. Желания, тоски и жажды. Теперь же все мои клетки с шумом проснулись. Он даже не касается моей груди, которая болит и кажется тяжелее, чем когда-либо. Он даже не касается моей киски, влажной и сжимающейся от необходимости, но, о Боже, я чувствую удовольствие от корней волос до кончиков пальцев на ногах.
Его рука неподвижно лежит на моем животе, кожа к коже, но пальцами он массирует мою голову, приближаясь к конскому хвостику, и я чувствую прикосновение его пальцев по всему телу.
Его грудь расширяется, когда он глубоко вздыхает, наклоняя голову, касаясь носом моей шеи, и я замечаю, как он вдыхает мой аромат. Горячая волна потребности накрывает меня, и я почти всхлипываю. Обхватив пальцами его мускулистую руку под рукавом мягкой футболки, я выдыхаю его имя, и прежде чем мне удается закончить, он поворачивает голову ко мне, и его язык проскальзывает мне в рот. Ох, пожалуйста, ох, ох...
Влажное движение его языка возвращается вновь. Удовольствие пульсирует сквозь меня с каждым движением губ, в то время как мое голодное тело кричит ему о необходимости в большем, о том, что он должен мне дать все, чего я хочу и люблю, и нуждаюсь прямо сейчас, прямо сейчас, пожалуйста, прямо сейчас.
Он дает это мне, но медленно. Он смакует меня, его ладонь на моем затылке, большой палец ласкает место под моим хвостиком... мягко убивая меня... я стону, сжимая его плечи, когда он раздвигает мои губы шире и углубляется, чтобы ощутить вкус, глубже, более влажно. Мы движемся так медленно, словно во сне. Затем он начинает стремительно трахать мой рот, мощно, смакуя каждый сантиметр своим языком, просовывая его на всю длину, затем вынимая, но лишь для того, чтобы войти вновь попробовать меня. Тепло разливается по всему моему телу — он сводит меня с ума.
Он распускает мой хвостик и отклоняется назад, чтобы посмотреть, как волосы рассыпаются по моим плечам, а его глаза, такие черные прямо сейчас, поглощают меня. Он маниакальный и голодный, но кажется таким счастливым — почти освобожденным — видеть меня, что в его глазах цвета ирисов я вижу десятки блестящих искорок.
Его рука доходит до поясницы, и он притягивает меня ближе, придвигаясь. Его поцелуй настолько сильный, что моя голова опускается обратно на спинку сидения от его напора. Застонав, мой рот лихорадочно двигается под его, и я не осознаю, что цепляюсь за него, пока не чувствую его рубашку, зажатую в моих кулаках.
— Я скучала по тебе, — задыхаюсь я между движениями его рта, когда он мягко рычит и спускается, чтобы облизать мою шею. Каждый поцелуй — огонь, от моего затылка до уха.
— Сегодня, после боя, — говорит он мне, его дыхание глубокое и медленное, мое быстрое и тяжелое.
Он сжимает меня, смотрит на меня сверху вниз, рассматривая ошеломленную улыбку на моих губах.
— Твое желание для меня закон.
— Я повелеваю, что сегодня ночью ты снова моя — моя навсегда.
Он произносит это так серьезно, что я смеюсь, а он даже не улыбается. Он смотрит на меня так, словно ожидает, чтобы я снова сказала, что его желание для меня закон. Я глажу его небритый подбородок.
— Что ты собираешься делать со мной сегодня ночью?
Он дышит мне в ухо, нежно меня покусывая:
— Целовать тебя. Гладить и ласкать тебя. Лизать тебя. Трахать и любить тебя. Сделать так, чтобы ты заснула со мной внутри, — он шевелит своими огромными, сильными, покрытыми рубцами пальцами на моем животе. — Ты не забыла, кто в тебя это поместил?
— О, я помню. Меня бросает в жар от воспоминаний.
— И это заставляет меня желать поместить в тебя это еще тысячу раз. Но почему ты не выглядишь беременной? Ты хорошо питаешься?
— Да! А что? — я выпрямляюсь, когда он вынимает руку из-под моего платья. — Ты хочешь, чтобы я взорвалась? Ты хочешь, чтобы все знали, что я беременна?
Он откидывается локтями на спинку сидения, это движение подчеркивает каждый мускул под его футболкой, сладко улыбается и кивает.
— Чтобы все знали, что я занята и твоя? — настаиваю я.
Он кивает с очаровательной улыбкой, которая достигает его глаз.
— Мой задница уже и так огромная, и “девочки” подросли. Смысл в том, что живот следует за ними.
— Мне нравится, как “девочки” выглядят в этом платье. И твоя задница чертовски аппетитная.
— Так почему же ты не ценишь, как тебе повезло? На некоторое время у меня будут большая грудь, здоровая задница и плоский живот.
Его веки немного опускаются, пока он оценивающе рассматривает “девочек”, затем улыбается и тянет меня к себе:
— Иди ко мне.
— У тебя дьявольский блеск в глазах.
Его улыбка сменяется смехом:
— Иди сюда. Я соскучился.
— Что вы задумали, мистер?
Он хлопает себя по коленям:
— Я дам тебе выбрать.
— Между?
— Музыка.
— Так, пока мне нравится, как это звучит.
— Поцелуями.
— Ты усложняешь выбор.
— Петтингом.
— Теперь ты ведешь себя злобно.
— Или всем вышеперечисленным.
Без предупреждения, я запрыгиваю на него, и он смеется, мгновенно крепко сжимая меня:
— Теперь ты моя!
— Я стала твоей, когда ты посмотрел на меня, — тихо улыбаясь, признаюсь я, как будто его огромному эго действительно нужен еще один большущий пинок от меня. — К тому времени, как ты подмигнул, я сдалась, Мистер Ремингтон Тейт... сексуальный парень, убийственный боец и отец малыша в моем животике. Теперь я действительно твоя.
Глава 14
Филадельфия
Реми уже на грани, и ему не нравилось то, что я разговаривала с Питом и Райли по дороге к отелю. Ему не нравилось, когда я оставляла его, чтобы сходить пописать в нашем номере, и он расхаживал в спальне в ожидании, как нетерпеливый жених, прижимаясь губами к моим в ту же секунду, когда я возвращалась и целовал меня около получаса, пока за нами не приехали, чтобы забрать на бой. Он не хотел отпускать меня, направляясь в раздевалку, и чем ближе мы были к Андеграунду, тем больше усиливалась его хватка на моих бедрах.
