— Можете выйти, но соблюдайте осторожность, — примирительно сказал Ди-Джей. — Нужно надеть что-нибудь с длинными рукавами, шляпу и перчатки и постараться как можно дольше оставаться в тени. Вдобавок надо удвоить прием крови.
Элви виновато поморщилась. Она жила за счет крови, которую сдавали жители городка, и ей не хотелось обременять их еще больше. Но ей так хотелось в сад!
— Давайте-давайте, — подбодрил Ди-Джей. — Наденьте рубашку с длинными рукавами, широкополую шляпу и слаксы.
Элви развернулась и кинулась наверх переодеваться. В дальнейшем не стоит злоупотреблять солнцем, но сегодня она выйдет на свет обязательно.
Когда Элви закончила переодеваться, ее комната выглядела так, словно по ней пронесся торнадо. Пока она придумывала, что надеть, все вещи оказались на полу. Элви оставила все как есть и торопливо направилась к двери. На ней были черные слаксы. В холле на ходу застегнула все пуговицы на блузке. Когда она сошла вниз, ей не хватало только шляпы и перчаток. К счастью, Мейбл уже приготовила их, а заодно и крем от загара. Под руководством Ди-Джея она так густо намазала Элви, что ее лицо превратилось в белую маску.
Она все стоически перенесла, понимая, что эти двое действуют из самых лучших побуждений. Но в тот момент, когда они наконец пришли к выводу, что больше сделать ничего невозможно, и отступили в сторону, Элви рванула с места, как норовистая лошадь из стойла. Выскочив через дверь на галерею в задней части дома, она застыла как вкопанная, дрожа от возбуждения и от страха перед полуденным солнцем.
Ее не охватило пламя, что уже само по себе было прекрасно. Солнце, прикосновения которого она ощущала кожей, не жгло. Ей было хорошо! Она тихо вздохнула с удовольствием и облегчением, потом прошлась по краешку галереи и снова остановилась. Ее взгляд устремился в сторону сада, впитывая в себя все, что попадалось на пути.
До своего обращения Элви часами пропадала в саду: полола, сажала, обрезала, поливала. Она поддерживала в порядке кормушки с семенами для птиц, оставляла орешки для белок, бурундуков и голубых соек и кусочки хлеба для зябликов. Очень часто она просто отдыхала в саду, наблюдая, как зверушки наведываются за своей поживой. Все кончилось с ее обращением.
Кормушки для птиц разрушились, большинству из них требовался ремонт. Правда, в бассейне для птиц имелась вода, но это только потому, что минувшей ночью прошел дождь. Вдобавок его требовалось основательно почистить. Что касается самого сада, он заметно одичал за эти пять лет. За один день тут не восполнишь урона, который нанесли годы. Потребуется недели две работы с утра до вечера, не меньше. И Элви почувствовала, как у нее опускаются руки.
При луне сад не выглядел настолько ужасно. Однако сейчас стало ясно: ей одной не справиться с тем, что она задумала. Придется нанять дизайнеров по ландшафту или кого-нибудь в этом роде. Она прикинула, что всерьез может заняться садом на следующей неделе, как только мужчины уедут. А пока нужно хоть немного поработать руками и разобраться в том, что осталось от ее сада, за которым она так трепетно ухаживала до своего обращения.
— Элви?
Сначала она даже не сообразила, откуда донесся голос, и машинально оглянулась на дом. Затем посмотрела в сторону соседей. От участка Майка и Карен Найт ее владение отделял забор. Но галерея приподнималась над землей на добрых три фута, поэтому ей был хорошо виден их задний двор. Раньше Элви обычно останавливалась, чтобы переброситься с ними через забор парой слов. Потом об этом пришлось забыть, так как днем она не выходила на свет, а вечера посвящала ресторану.
Губы изогнулись в улыбке, когда Элви увидела соседку, стоявшую с корзиной белья по другую сторону забора. Открыв рот, та таращилась на нее.
— Сюрприз, да? — усмехнулась Элви. Еще бы! Все ведь знали, что она боится солнца. Очень скоро таких огорошенных будет полгорода. Карен не принадлежала к сплетницам, поэтому новость о ее появлении на улице днем начнет циркулировать по городу только после того, как ее увидит кто-нибудь еще.
Закрыв рот, Карен отставила корзину и приблизилась к забору.
— Зачем ты вышла из дома? Разве тебе можно? Что-нибудь случилось? Ты очень бледная.
— Я прекрасно себя чувствую. А бледность... Это крем от загара, — успокоила ее Элви и улыбнулась. — И да, мне можно выходить на солнце, только соблюдая осторожность. Здорово, правда?
— Просто чудесно. — Карен улыбнулась в ответ, но все равно выглядела немного обеспокоенной. Элви знала, что сначала все будут беспокоиться. Для них стало естественным, что она прячется от солнца, и поэтому пройдет какое-то время, пока они начнут воспринимать ее по-новому.
— Оуэн сегодня на работе? — поинтересовалась Элви, чтобы отвлечь соседку от ее мыслей. Лето скоро закончится, и школьники вернутся на занятия. Ей было известно, что впереди у Оуэна еще один год учебы, и он намерен добиться хороших отметок, а летом парень подрабатывает в паре мест. Однако вместо того, чтобы отвлечь женщину, она лишь добавила ей беспокойства.
— Нет. — Слегка нахмурившись, Карен оглянулась на дом. — Ему не скоро на работу. Он пока еще спит.
— Спит? — изумилась Элви. Полдень почти наступил.
— Кажется, он вообще любит все откладывать на потом. — Карен не скрывала озабоченности, но потом добавила с вынужденной улыбкой: — Что ты хочешь — тинейджеры!
— И правда. — Элви слабо улыбнулась. Даже у Кейси был такой период, когда она могла проспать сколько угодно.
— Ладно. — На этот раз улыбка у Карен получилась намного естественнее. — Значит, теперь мы увидим тебя на ярмарке с утра пораньше?
— На ярмарке? — тупо переспросила Элви.
— На ярмарке в пользу приюта для детей, пострадавших от насилия, — напомнила Карен и слегка поддела ее: — Неужели из-за стольких мужчин в доме тебе отказала память? Твой павильон всегда приносит кучу денег.
В голове у Элви что-то медленно повернулось, и она вспомнила, о чем идет речь. О ярмарке конца лета. Она начнется в четверг и продлится до воскресенья. У нее был свой павильон, в котором она еще торговала выпечкой.
— Твои пироги — это что-то! — продолжила Карен. — Хотелось бы мне выпекать тесто с такой хрустящей корочкой. Ты знаешь, Майк опять будет настаивать, чтобы я купила по меньшей мере шесть штук и заморозила четыре на потом.
— Пироги! — Элви вслух закончила свою мысль и забеспокоилась. Перехватив удивленное выражение лица Карен, объяснила: — Я обо всем напрочь забыла! О черт! Мне надо идти.
Круто развернувшись, она кинулась в дом.
Было уже поздно, когда Виктор проснулся. Большую часть ночи и утра он провел, сидя у постели Элви. Все мужчины пришли к выводу, что никто не станет покушаться на нее, ибо мишенью является он. Эдвард даже предположил, будто его присутствие рядом с ней может обернуться для нее большим злом. Вот ведь проклятие, Эдвард был прав! Если вчера метили именно в него, тогда Элви пострадала от того, что находилась слишком близко к нему.
