она не просто заплатила жизнью, но и умерла страшной смертью!
— Ронна, ты…
Внезапно Трент понял, что Ронна говорит правду, что она действительно расчетливо замучила тогда сына пекаря, подставила Теали, обрекая на чудовищную смерть. Он шарахнулся, от отвращения горло сдавило тошнотой.
А Ронна без капли раскаяния смотрела на него с вызовом, взглядом победителя.
— А он так и не полюбил тебя, верно, подруга? — Лунный свет вдруг заклубился лентами, свился в кольца вокруг обоих супругов и легко растащил их в разные стороны. И Трент, и Ронна с ужасом поняли, что не могут даже пошевелиться. А призрак Теали выплыл на середину комнаты и какое-то время смотрел в глаза своему бывшему возлюбленному. Потом грустно улыбнулся и покачал головой:
— Все осталось в прошлом, мой хороший. Тебе стоит забыть. Живи дальше.
Трент не успел ничего ответить, хотя и пытался. Но Теа остановила его одним жестом призрачной руки. Ее улыбка изменилась. И она повернулась лицом к бывшей подруге.
Глаза Ронны расширились в ужасе, когда она увидела на лице призрачной девушки вполне реальный хищный оскал фурии.
— Сгинь! Сгинь, нечистая! — прохрипела она, извиваясь в лунных путах и стараясь хоть пальцами воспроизвести отвращающий зло знак Пресветлого.
— Не тебе говорить о чистоте, бывшая лучшая подруга. — Оскал придвинулся к лицу застывшей в ужасе жертвы близко-близко, почти вплотную. — Знаешь, каково это — гнить заживо в каменном мешке, где, кроме сырости, холода и темноты, нет ничего? Только отчаяние… горькое, как безнадежность. Не знаешь? А хочешь узнать?
— Не хочу! — отчаянно завизжала бывшая подруга. — Нет! Уйди от меня! Помогите! Трент!
— Он тебя не слышит. — Оскал стал шире, острые иглы зубов влажно блестели в лунном свете. — А услышит — все равно не поможет. Обидно было, правда? Он так и не полюбил. Ты так старалась… предала меня, предала себя… превратилась в тварь… видела в кошмарах, как тебя ловят, как муж узнает правду… как мой труп приходит к твоей кровати требовать справедливости… видела же, Ронна?
— Да… — едва слышно всхлипнула бывшая подруга.
— Но это было только в самом начале, верно? А потом ты успешно договорилась со своей совестью. И забыла. Почти. Кошмары стали такими редкими, что на них можно было не обращать внимания…
— Да…
— Увы, дорогая. Отныне ты будешь помнить всегда. Каждую минуту, каждую секунду. Ты не сможешь есть, не чувствуя затхлого вкуса тюремной баланды. Не сможешь закрыть глаза и не оказаться на моем месте, не почувствовать моей боли. Ты не сможешь даже умереть, потому что тебе нет пути ни в светлое посмертие, ни в темные глубины. Я не пущу тебя туда, сама стану стражем у порога. Пока ты не расскажешь всем правду, пока с моего имени не будут сняты все обвинения, пока память обо мне не станет чистой, пока не исправишь все то зло, что причинила другим людям, пытавшимся найти правду, — не знать тебе покоя!
Глава 57
Кай просидел у кровати Теали до рассвета. Жрец обещал,, и мужчина даже верил, но заставить себя уйти не мог, даже не отреагировал, когда зашла мать. Она что-то говорила про Райдена и призраков, но вникать, кто кого в итоге напугал и кого от кого спасала Джемма, он не стал. Зачем? Спасла же. Кай ждал и держал Теали за руку, такую холодную… Пугало, что это привычный холод. У живой Теали руки часто бывали совсем ледяными.
И когда пальцы дрогнули, оцепеневший Кайден даже не заметил. Зато засуетились волчий жрец, целитель и еще какие-то люди, успевшие наводнить дом. Неприемлемая беспечность пускать кого ни попадя, но Каю было все равно, а Джемма пускала тех, на кого ей указывал призрак-ябеда, оказавшийся весьма милым существом. И ушлым. Это существо и убедило одну из младших, неблагословленных, жриц на авантюру. Пока лунная дорога на ту сторону не истаяла, оно уговорило вселить его в кошку, и Джемма неожиданно для себя самой обзавелась необычным питомцем.
— Теали! Хорошая моя, родная, как ты?
— Кай? Это ты?
Теа не успела повернуть голову, как оказалась стиснута в крепких, почти костоломных объяятиях. Кай прижимал ее к себе и целовал с незнакомой пугающей страстью.
— Как ты меня напугала, гадкая девчонка, — шептал он, прижимая девушку к себе и покрывая ее лицо лихорадочными быстрыми поцелуями. — Непослушная… упрямая… не могу жить без тебя, не хочу! Не буду!
— Дурак. — Теа пока была так слаба, что даже улыбка вышла едва заметной. Но отдаваться во власть горячих рук это не могло ей помешать. — Ду-ра-чок. Я тоже люблю тебя… прости.
— И не подумаю, — засмеялся сквозь свои же поцелуи и волнение принц. — Будешь наказана со всей строгостью! А пока…
Он обернулся к волчьему жрецу и посмотрел тому прямо в глаза.
— Пожените нас! — Принц приказал настолько властным тоном, что никто бы не усомнился, что перед ними истинный будущий король. — Сейчас.
Гости, наводнившие дом и нагло просочившиеся в спальню Теали, дрогнули. Начали переглядываться.
— Ты хорошо осознаешь, о чем говоришь? — Казалось, на волчьего жреца властный тон не подействовал. Он смотрел в ответ требовательно и проницательно.
— О единстве в жизни и посмертии? Да, я понимаю, — откликнулся Кай и улыбнулся даже с неким победным торжеством.
Теали тоже понимала, и ей мучительно хотелось сказать «да». Но сначала треснуть как следует этого самоуверенного мальчишку по затылку. С чего он вот так решает сам за двоих? Но сил треснуть все равно не было. А за самоуправство всегда можно отыграться и попозже. Особенно когда это «попозже» у тебя есть.
Она невольно сравнила свою первую и свою настоящую любовь. Трент сказал, что не переставал любить, но без нее продолжил жить, и это хорошо, она за него рада, правда. Теали никогда не хотела, чтобы он страдал вместе с ней. А Кай сел у ее кровати, и… все. Теали чувствовала, что он неосознанно пытался отдать ей свои жизненные силы, но получалось, что жизнь утекала в пустоту. Кайден бы угас очень быстро. Так если они уже связаны, почему бы не помочь связи стать правильной, полной, освященной самой богиней?
Прошлые страхи не исчезли, но Джемма очень вовремя одними губами подсказала:
— У вас могут быть дети… не придумывай себе глупостей,
