— Последний хвост не просто так самый сложный в получении, — произнёс Крис ближе к концу нашего познавательного разговора. — Здесь нужно совместить несовместимое и наполнить ядро жизненной силой.
— Горячая от природы вода…, — задумчиво произнесла я, вспоминая, что земля здесь стоит на термальных источниках.
Кивнув, Крис добавил:
— И близкое поселение, что своей энергией будет взращивать в ядре нужную магию. Такая расплескивается не только при рождении человека, оборотня или другого представителя разумной расы с душой, но и при его смерти. И чем несвоевременнее последняя, тем больше магии жизни могло собрать ядро.
— Несколько поколений здесь буйствовала Лихорадка, — с содроганием произнесла я, на что Крис кивнул, намекая: скорее всего это было делом лап лисы. Ничто не мешало ей изредка наведываться в Торшильд, и заражать этой болезнью жителей, используя как прикрытие приход холодов.
— Почти пять веков назад, — решил дополнить картину лисьего заговора оборотень, — до того, как была построена королевская резиденция, здесь находилось большое поселение, а под ним целая цепочка пещер в этой самой горе. — Крис указал на мрачную громадину позади таверны, заставляя бросить на неё взгляд. — Но, если верить летописям, в одно утро тоннели просто обрушились. Жителей прошлого Торшильда это расстроило, но не заставило сорваться с насиженного места — эти земли всегда были богаты на жилы под землей, а обширные леса на ней, оставались полны не только монстров, но и дичи.
Чувствуя, как всё внутри холодеет от осознания расчетливости лисы, я проговорила:
— Она всё предусмотрела. Город продолжил существовать, а глубоко в недрах, в одном из термальных источников, зрело ядро для последнего хвоста.
— Как оказалось, предусмотрела кицунэ не совсем всё, — впервые за наш разговор искренне усмехнулся Крис. — Она не рассчитала, что Торшильд за прошедшие века настолько разрастётся, став едва ли не центром торговли этих земель, и что часть некогда свободной земли, ЕЁ земли, примкнёт к городу, обретёт хозяина и, следуя подкреплённому магией Ниара закону, станет ей недоступна. И уж тем более лиса не ожидала, что с таким трудом созданная сфера жизни будет поглощена даром её злейшего врага.
Хорошенько всё обдумав, я произнесла:
— Она не действовала быстро, решив постепенно давить на меня, потому что ей некуда было спешить. Да и такое могло вызвать подозрения. Тогда зачем она привлекла к себе ваше внимание? — этот вопрос не вязался с настолько хитрым существом. Но как всегда ответ оказался не так сложен, как можно было представить.
— Голод, — спокойно заявил Крис. — Кицунэ питается душами других существ, и чем ближе шанс вырастить новый хвост, тем больше “пищи” ей нужно. Слаще всех для неё именно обладатели магии и они лучше всех утоляют её голод. А вот волки-оборотни в этом плане для демоницы как горсть земли на завтрак — поэтому мы для неё самый неудобный и неаппетитный враг.
Выслушав это я, потупилась, но чуть позже посмотрела на окна таверны. Они были пусты — видимо, когда повозка с заключённым уехала, все любопытные носы отправились работать. И, слава богу. Не хочу, чтобы Барст услышал последнее. Пусть он может догадываться, делать выводы, но это не одно и то же если своими ушами услышать, что душа твоего отца была съедена кицунэ. Парень, конечно, вряд ли расскажет матери и уж тем более сёстрам, но это будет точить его изнутри. Возможно позже, гораздо позже, когда он станет взрослым мужчиной, надо будет рассказать ему всё без утайки, а пока пусть он ещё немного побудет доставучим ребёнком.
После того дня о дальнейшей судьбе магистра Ильдема я ничего не слышала, как и о том, как проходит охота на оставшихся прихвостней. Следующие пару недель оборотни редко являли себя, а Киллиам вообще не появлялся. Ну и бог с ним, будто меня это волнует, будто я сижу тут и думаю, жив ли он ещё или лисица плюнула на привкус земли и закусила одним голубоглазым оборотнем. Эгоистичный придурок.
Благо дел, как всегда, было невпроворот, так что думать о судьбе серого волка удавалось нечасто.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Через два дня после разговора с Крисом семья Барста начала свой переезд. Одно из деревьев вымахало как вширь, так и ввысь, проращивая внутри себя полноценный дом в три этажа со всеми удобствами. Как чувствуя, что Рамира ужаснётся моей щедрости, я попросила тотем сделать комнату с лестницей сразу при входе в жилой дом. Получилось что-то вроде очень просторной парадной. Она в свою очередь примыкала к трём большим квартирам, в каждой из которых было по четыре спальни (да, действовала я с размахом, на случай если “подберу” ещё кого-нибудь).
Осмотрев уже готовые хоромы, окрепшая мать Барста без возражений заявила, что они займут только первый этаж. Тем более что по размерам он немногим уступал их дому, а там им всем места вполне хватало. Спорить с пусть едва вылезшей с того света рысью я, честно говоря, не рискнула. Тем более остальные два этажа остаются свободны и она вольна передумать в любой момент. У меня же без того слишком много забот, чтобы тратить время на уговоры.
Подкормки сприггана и, неожиданно, волков костями — дикие и не двуликие сородичи вервольфов не скрываясь, ждали меня на опушке, четко зная, когда я буду нести туда кости и всё, что не вошло в пироги — стали неотъемлемой частью быта. Вторые, наверное, ещё и пирожки тёмного фейри у меня отжимали бы, но постоянная тень сприггана вынуждала их довольствоваться потрохами. Представляю, как удивится новый главный мясник, если узнает, что покупаю я цельные тушки дичи не только потому, что они немного дешевле. Да и мясо тех же овечек мной берётся с костями нарочно. Видимо я просто не могу оставить на произвол судьбы всех, кого прикормила.
Между прочим, домашние очень оценили холодец, приготовленный как раз с помощью костей. Дети, правда, немного поплевались, но в итоге тоже к нему пристрастились, когда я стала добавлять туда помимо кубиков мяса вырезанные цветочки из варёной моркови. А последний ингредиент в чистом виде даже никого не смутил. К тому моменту все домочадцы уже настолько доверяли моему вкусу, что без раздумий уплетали за обе щеки новые для них блюда.
Крушида ещё смеясь, спрашивала, а не съедобен ли так же мухомор? Как оказалось, нелюбовь к моркови объяснялась её ярким, насыщенным цветом — тут верили, что такие продукты годятся в пищу только животным. Тот же лось спокойно, вон, ест мухоморы, при этом оборотня от него выворачивает, а человек так вообще редко выживает после его употребления. Хоть оправдание оказалось логичным, но меня всё равно теперь частенько пробирало на смех.
В остальные дни, большую часть которых я продолжала одновременно контролировать процесс роста таверны и подстраивать новые рецепты под местный лад, Аринка с Барстом торговали нашей выпечкой. И делали они это не скрываясь. Народ сначала был не очень доволен обманом, но вкус пирогов помнили все, так что приток покупателей к парочке со знакомым лотком быстро возобновился.
Плюс к уже ароматному ассортименту мной был добавлен редкий товар — рагу, запечённое в горшочках из теста. Мы специально готовили его понемногу, чтобы Аринка с Барстом всегда к слову добавляли: вот в новой таверне такое кушанье будет одним из фирменных блюд! Чувствую, повар из постоялого двора точно попытается вскоре повторить мои запечённые горшочки, но людская молва до этого времени успеет разнести весть о первоисточнике такого интересного пирога.
К тому же я полностью уверена в своей готовке — это было любимое блюдо дедушки, потому его вкус отточен мной до идеала. Да и не стоит забывать, что каждый человек готовит по-своему — даже если это простая яичница вкус непременно будет отличаться. Что уж говорить о сложных блюдах с набором специй и маленьким секретом в виде кусочка сливочного масла, брошенного в начинку. Плюс ко всему готовка всегда была моей страстью, а это неизменно отражается на готовом блюде.
Несмотря на нависшую угрозу, день за днём моя затея приносила свои плоды. Всё чаще каждого из нас спрашивали, когда же можно будет посетить таверну, проезжающие купцы и просто путешественники интересовались тем же, на что мы всё увереннее называли срок до открытия.
