За спиной раздались шлепки босых ног. Афанасий ударил с разворота и подхватил выпавший из рук нападавшего кинжал. С недоумением уставился на странное оружие. Треугольное лезвие заканчивалось ручкой с двумя палками, тянущимися назад. Он уцепился за рукоять. Палки легли с двух сторон запястья. «Да их и как щит использовать можно», — подумал Афанасий, прислушиваясь к новым выстрелам. Они звучали где-то далеко позади колонны. Неужели их стражники сбежали? Нет, не сбежали. Звуки битвы слышались уже совсем близко.
Под ноги купцу упал один из огромных стражников с разрубленной головой и порезанными ладонями. Палицы в его руках не было.
— Что тут у нас? — спрыгнув с верха лежащих на боку носилок, вопросил Мехмет. В руке его поблескивала короткая сабля с тяжелой гардой.
— Да черт его… Дождь, не разобрать, — ответил Афанасий, пытаясь разглядеть, что происходит за водяной завесой.
Сеча стихла на мгновение, затем разгорелась вновь. Послышался глухой удар врезающейся в кость стали. Сочные шлепки медных палиц по телу. Чей-то крик оборвался на высокой ноте. Перешел в бульканье чей-то хрип. И снова все стихло. Афанасий выставил кинжал вперед, чтоб встретить нападающих на самой дальней дистанции, но из потоков дождя никто не появился, хотя, судя по звукам, кто-то там все-таки был. Свой ли, чужой?..
Купец отступил назад и прижался спиной к дну носилок. Почувствовал рядом горячее плечо Мехмета. Его друг сильно дрожал, то ли от страха, то ли в горячке предстоящего боя. Но боя все не было.
— Неужели отбились? — вполголоса спросил хорасанец.
— Не знаю, — краем губ ответил Афанасий. — Здесь-то тихо, а там вон, слышь?
Сквозь шум дождя донесся басовитый раскат пушечного выстрела и треск ломаемого дерева. Звуки удалялись.
— Уходить от носилок надо, пока не заметили, — почти прошептал Мехмет.
— Поздно, — мрачно ответил Афанасий.
К ним со всех сторон приближались воины. Все они были босы, на многих не было никакой одежды, кроме набедренных повязок и связок бус на шеях. А на некоторых вообще не было ничего, кроме бус. В руках медные щиты и короткие мечи, направленные остриями в грудь путников. Иные держали в руках большие луки с наложенными на тетивы стрелами. Потоки дождя смывали с их тел ручейки крови, своей и чужой.
Мехмет замысловато выругался.
— Если сразу не убили, так, глядишь, еще узнаем, кто на нас напасть решил, — горько пошутил Афанасий. — Может, сдадимся на милость?
— Вот уж нет, в полон не пойду, пытать себя не дам, — рявкнул Мехмет, занося над головой саблю.
— Так я и думал, — вздохнул Афанасий, крепче сжал в ладони хитрый кинжал и закричал в сторону нападающих ярмарочным зазывалой: — Подходи, народ, не стесняйся!
Над их головами раздался трубный рев. В ореоле брызг и сорванных веток появился над ними огромный слон. Глаза его были налиты кровью, хобот вздернут вверх, уши прижаты, а в боку торчало короткое копье. Башенка на спине лишилась крыши, седоков в ней не было. Подвывая, он с разбегу врезался в толпу нападающих, разбрасывая людей, как тряпичные куклы. Подцепил бивнями повозку и отшвырнул ее в сторону.
Афанасий схватил Мехмета за ворот кафтана и потащил в сторону.
— Куда? — прохрипел тот.
— В горы, там прятаться сподручней, — ответил Афанасий, волоча друга, как бычка на веревочке.
— Отпусти, сам пойду.
Вдвоем они забрались на каменную террасу, пробежали по ней и перебрались на другую. Дождь поутих, и слегка развиднелось. Уже не рискуя ежесекундно переломать ноги в трещине или оступиться на скользком камне, они поднялись еще выше, на новую террасу. Постепенно сужаясь, та превратилась в узкий козырек над десятисаженным обрывом. Внизу виднелись острые камни. Прижимаясь спинами к каменной стене, они прошли еще дальше. Спустились в узкую расщелину, по колено заполненную водой. Остановились, натужно переводя дыхание.
— Кажется, оторвались, — пробормотал Мехмет, переложивший саблю в левую руку, а правой держась за ноющий от напряжения бок.
— Похоже. Только укрыться б надо где-то. А то вода сделает то, чего супостаты не смогли, — ответил Афанасий, оглядывая верхушки окружающих их стен. — Кто это хоть был-то?
— По виду на местных похожи, — пожал плечами Мехмет. — А кто их послал, Аллах ведает.
— И в голову ничего не идет? — спросил Афанасий, прилаживаясь карабкаться вверх по стене. — Ну-ка, давай следом.
— Ох, не знаю, — ответил Мехмет, пробуя пальцами с отполированными ногтями неровности камня. — Может, решили восстание поднять. Может, специально отряд кто послал с заданием разведывательным или чтоб меня в плен взять. А может…
— И ты об этом подумал? — спросил Афанасий, тяжело подтягивая грузное тело на очередной уступ.
— Ага, — ответил Мехмет, легкой ящеркой карабкаясь вверх по стене. — Может, это Асад-хан своих людей послал. Поквитаться за устроенный ему разнос. Что ж, бывает. Вот доберемся до Бидара, соберу войско и вернусь. Устрою допрос с пристрастием, — размечтался Мехмет, выбираясь на стену и протягивая Афанасию руку.
— Осторожней надо до Бидара добираться, — кряхтя, ответил тот. — Если разбойники, то, конечно, след их давно простыл, а если специально посланные люди — искать они тебя будут.
— Ничего, нам бы только до города какого-нибудь добраться, не Джуннара, разумеется. Там приду к хану, коней возьму и свиту в провожатые.
— Только сначала надо харю помыть да одежу поправить, — рассмеялся Афанасий, глядя на друга. — А то ты не на визиря, а на нищеброда похож.
— А сам-то? — глянул на Афанасия хорасанец и тоже рассмеялся.
— Ладно, пойдем ужо. Нечего рассиживаться. А то темнеть начнет скоро.
— Да, пожалуй. Только надо бы укрытие какое найти. Как стемнеет, идти будет опасно, — сказал Мехмет, легко поднимаясь на ноги. — Тут пещер всяких много. Найдем посуше, укроемся до утра.
— Поесть бы еще чего-нибудь, — добавил Афанасий.
— Можно зверя какого-нибудь поймать или змею, только придется сырыми их есть — костер развести все равно нечем.
— Пока я еще не готов, но если так пойдет дальше, то я и сырым какого-нибудь гада схарчу, — хохотнул Афанасий.
Они шли часа два и ближе к сумеркам набрели на пещеру высотой в рост человека и глубиной шагов десять. Пол был сухой, ровный и совсем не холодный. Друзья решили, что ничего лучше они не найдут, и решили заночевать здесь. Мехмет, не задумываясь, стянул мокрую одежду, отжал и разложил на полу поближе к входу. Сам улегся прямо на камни в дальнем конце. Афанасий посмотрел на него неодобрительно, покачал головой и лег, не раздеваясь. Помучился немного и тоже разложил свое тряпье рядом с одеждой визиря.
