Вернее, дороги будет сразу две, одна в Петродворец, другая в Гатчину. Как мы планировали несколько лет назад, Желкевский нашёл подходы к наследнику Павлу. Не просто занял место в свите немногочисленных лизоблюдов, а целенаправленно меняет мировоззрение будущего императора. Зная, что в нашей истории Павел сделал из Фридриха Прусского себе кумира, в силу того, что пруссак смог добиться внешнего порядка в государстве и чёткого исполнения приказов, Никита старался привлечь внимание тяготевшего к порядку и строгому соблюдению правил Павла к механизмам. От тупых солдафонов Фридриха Павел, с незаметной подачи Желкевского, всё больше разворачивался к чёткой работе машин и механизмов.
Никита регулярно устраивал скучающему наследнику экскурсии на свои предприятия, играя поначалу на его самолюбии, поскольку никого посторонних на оружейные заводы Желкевского не пропускали. Павел много читал, чем Желкевский воспользовался, подсунув наследнику новомодную механистическую теорию государства, с небольшими поправками. Никита предложил будущему русскому императору эту популярную в Европе, особенно у Фридриха Прусского, теорию, довести до логического завершения. Коли теория механистическая, следует в государстве максимально заменять людей механизмами, вполне логично, не правда ли? Механизмы не предадут, не уйдут в запой, им не нужен отдых. Молодой наследник, загорелся идеей сравняться со своим кумиром, а то и стать выше того. И, с присущим Павлу максимализмом, занялся механикой и производством.
В 1778 году Павел, подобно своему великому прадеду Петру Первому, прошёл курс обучения на мастера в паровозном производстве Желкевского, получил соответствующий диплом, с правом постройки и управления паровыми двигателями, паровозами и пароходами. Тут же Никита организовал прямо в Гатчине небольшую механическую мастерскую, по сборке оружия, паровых двигателей и первых локомобилей. Эта мастерская была передана в полное подчинение наследнику, чего вполне хватило для поддержания интереса к механике до сего времени. А, где производство, там и экономика недалеко. Никита уже начал разъяснять Павлу понятия себестоимости и производственных затрат, кустарного и серийного производства. Пока Желкевскому удавалось сохранить себя от повышенного внимания Тайной канцелярии из-за принципиального неприятия политики, разговоров о которой он в присутствии наследника никогда не вёл и, громогласно везде объявлял, что далёк от политики.
В будущем, а до смерти Екатерины ещё полтора десятилетия, мы планировали подарить наследнику автомобиль и, если получится, покатать на самолёте. Тогда появлялась реальная надежда о перевесе интересов императора Павла Первого к производству, а не бряцанию оружием и парадам. Бог даст, удастся уберечь его от союза с Австрией и Британией, сразу направить к другу Бонапарту. Тогда, правда, Александр Васильевич Суворов лишится своих альпийских подвигов, кто его знает, могут найтись и другие поля сражений? Пока же, наши друзья Никита и Володя строго соблюдали договорённость, и никаких новинок в области артиллерии в европейской части России не появилось. Русская армия и без того сильнейшая в мире, а наши артефакты украдут те же её враги, лишь ослабив Россию. Мы, в свою очередь, все корабельные орудия закрывали чехлами и охраняли, как зеницу ока. Хватит ружей, поставки которых в русскую армию принесли Желкевскому и Кожевникову миллионы рублей. Причём, уже год, как основной доход Никита получал от продажи ружей за границу, до двадцати тысяч стволов ежегодно, не считая патронов.
Первый же день торговли колониальными товарами, привезёнными с Дальнего Востока, произвёл фурор. Не столько самими товарами, сколько ценами, ниже европейских. Не зря мы стояли в Кале и Копенгагене, стоимость всех аналогичных нашим товаров была сведена в таблицу. Сейчас списки с этой таблицы стали лучшей рекламой дальневосточным гостинцам. Ещё бы, самые дорогие товары стоили ровно на десять процентов ниже самой низкой европейской цены. Нам это ничего не стоило, добрая половина товара досталась в качестве трофеев, либо в десятки раз дешевле. Зато разжечь интерес обывателей, купцов и практически всего Петербурга нам удалось. Настолько удалось, что через два дня нас удостоили аудиенции у императрицы. Вернее, пригласили одного меня.
Приём на этот раз был в небольшом рабочем кабинете, где меня поджидали Потёмкин и Екатерина. Кроме них, были ещё секретарь и пара гвардейцев у дверей, как без этого.
- Рассказывай, возмутитель спокойствия, - после моего поклона и верноподданнических приветствий, бесцеремонно начал Потёмкин. - Чего просить хочешь, коли свой товар за бесценок отдаёшь?
- Прошу только одного, милости вашей. А деньги мне без надобности, это Вы верно, Григорий Александрович, заметили. Разрешите небольшой подарок преподнести? - Я специально не стал говорить, что подарок государыне, сами разберутся, без меня.
По моему знаку моряки с "Альфы", с большим скандалом протащившие сундуки во дворец, стали заносить гостинцы. Они ставили небольшие, но тяжёлые сундуки на пол, открывали крышку, затем уходили. Первыми я поставил на стол перед Потёмкиным небольшие сундучки с жемчугом, необработанными изумрудами, цейлонскими самоцветами. Стол оказался занят полностью, и я преклонил перед государыней колени, подавая Екатерине блюдо с огранёнными рубинами, с выложенным поверх камней золотым ожерельем, самым искусным изделием маньчжурских ювелиров. На изготовление украшения пошли до пятидесяти рубинов, и сотни две жемчужин. Как будет эту тяжесть носить императрица, не знаю, но смотрелось изделие маньчжурских ювелиров великолепно. Настолько, что Екатерина не удержалась и сразу взяла подарок в руки, чтобы внимательно рассмотреть. Надевать она не стала, сдерживать свои желания Екатерина Великая умела.
- Это золото из второго прииска, гораздо богаче прошлого, его мы просим принять в дар, государыня. Пусть этот прииск, где каждую неделю добывается пуд золотого песка, будет твоим, государыня.
- Сколько привёз золота? - Деловито обошёл сундуки Потёмкин.
- Шестьдесят два с половиной пуда, - я заранее пересчитал тонну золота в пуды. И добавил, чтобы внести точность. - Зелёные камни, это необработанные изумруды из Южной Америки, достались нам в бою, как трофеи. Разноцветные камни мы на острове Цейлоне купили, там этих самоцветов больше, чем на Урале. Золото на реке Амур мОем, на правом берегу, что по Нерчинскому договору китайским считается. Жемчуг тоже китайский. Всякую мелочь, вроде китайского шёлка, бансов наших, я сюда не принёс. Повозка с тем добром у входа стоит, надо распорядиться, куда доставить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
