На первый взгляд казалось, что Флакс вымер. Вымер с неделю назад, по прикидкам Приада. Бойцы отделения «Дамокл» выбрались из «Носорога» и принялись прочесывать залитые алыми лужами улицы. Не обнаружив ничего, кроме опустелых жилых лачуг, Змеи принялись обыскивать зернохранилища, а также проверять ржавеющую уборочную технику. В конце концов брат Калигнес обнаружил жителей поселка. Они были собраны в одном месте — четыре сотни мужчин, женщин и детей. Вернее, их тела. Еще вернее — зверски изувеченные тела, сваленные гнить вместе с зерном в силосную башню. Хранилище уже кишело мучными червями и кровяными мухами.
Приад доложил о находке капитану Фобору в Нибану. Инквизитор Мабузе сам вышел на связь и дотошно расспросил Приада обо всех обстоятельствах. Не является ли городок центром культа, члены которого избрали для себя коллективное самоубийство? Наличествуют ли следы духовного разложения? Осквернения святынь? Не принесено ли местечко в жертву культистами из другого селения, например Гекаты?
Мабузе передал сержанту простые инструкции относительно того, что именно надо искать. Приад внимательно выслушал и отправил своих людей на поиски. Час спустя он выбрался из кабины «Носорога», снял шлем и, сидя на броне, вновь связался по воксу с инквизитором. Моросил кроваво-красный дождь.
— Мой господин, я думаю, это работа кого-то со стороны. Во Флаксе нет ничего похожего на алтарь, как нет и сооружений, предназначенных для отправления культа. Единственные знаки, которые нам удалось обнаружить, это богохульные символы, намазанные кровью на стенах ангара и силосной башни, куда они свалили тела. Еще мы обнаружили вытоптанные пшеничные поля. Сначала я подумал, что это следы сбежавших убийц, но примятые полосы извиваются и накладываются друг на друга. Сверху, с крыши ангара, например, можно разглядеть, что они составляют определенный узор. Весьма причудливый. Это гигантский кощунственный символ в сотни шагов шириной! Инквизитор, я молю Императора, чтобы никогда больше не видеть этот знак сил смерти и разрушения!
— Вы хорошо поработали, брат-сержант. Из ваших отчетов, мне стало совершенно ясно, что Флакс стал жертвоприношением темным богам. Еретики в количестве, достаточном, чтобы пленить, а затем убить четыре сотни граждан, сейчас наслаждаются свободой в твоей зоне ответственности. Во Флаксе они о себе заявили, провозгласили декларацию о намерениях. Вы должны их выследить, загнать в угол и истребить! Исходя из свидетельств, какими мы располагаем, я бы сказал, что Геката наиболее подходящее место для начала охоты.
Дамоклы стали готовится к отправке в Гекату, располагавшуюся от Флакса в двух днях пути. Приад приказал брату Пиндору взять из «Носорога» огнемет и выжечь пшеничные поля, стерев вытоптанную в хлебах печать Хаоса. Они также сожгли и мертвых, громко возгласив над огромным погребальным костром молитву и освятив именем Императора невинно убиенных.
II
И вот Геката лежит перед ними, и «Носорог», тарахтя моторами, уверенно пробирается по слякотной и вязкой дороге к скоплению амбаров, силосных башен, мельниц и жилых построек.
Бронетранспортер вел брат Сциллон. Бойцы отделения «Дамокл» — те, кто сидел в задней, наиболее подверженной тряске части машины, начали последнюю проверку оружия, одновременно бормоча литании о стойкости и спасении.
Приад сидел на одном из сцепленных между собой кресел, недалеко от заднего люка, прилаживал на свою правую перчатку громадный молниевый коготь. Коготь был символом лидерства в отделении «Дамокл». Сержант Рафон — мир его праху, и да пребудет о нем вечная память, — носил его прежде Приада и завещал его молодому Змею в день своей гибели четыре года назад, на Розетте.
До Рафона коготь украшал руку Фея, непревзойденного героя. До Фея этой чести были удостоены сила и мощь Берриоса — прославленного воина, могучего уроженца Итаки. А до того великий Сартес не раз увлажнял это оружие кровью ирголов. До Сартеса Диссей, использовав его электрическую мощь, прорубал себе путь сквозь злобные орды темной эльдарской нечисти, а в итоге прорубил себе дорогу в вечный покой воинов света.
А еще прежде шла целая вереница героев, каждое имя и каждый подвиг которых Приаду были хорошо известны, и чью поддержку он физически ощущал, когда надевал коготь. Эта линия восходила к самому Дамоклу — к великому Дамоклу, величайшему из великих, жившему много поколений назад, первым поднявшим руку с этим оружием и даровавшим имя своей боевой команде.
Приад, сгибая длинные фаланги керамитовой перчатки, задумчиво наблюдал, как синие искры с шипением проскакивают от пальца к пальцу. Коготь весил около семидесяти килограмм и в три раза превышал размер человеческого предплечья, но, даже и без сервомускулов своих доспехов Марк VII, дающих значительный выигрыш в силе, Приад легко справился бы с такой нагрузкой. Он был один из Адептус Астартес, чей трансчеловеческий, генетически усиленный организм был предназначен для того, чтобы служить Императору Терры от рождения до самой смерти. И сбросив доспехи, сержант все равно оставался могучей машиной разрушения, во много раз превосходящей человека в силе, скорости и выносливости. А облачаясь в броню, скрыв за безликим визором шлема, запечатанный в керамитовые пластины, с тысячекратно усиленным сенсорным восприятием, он становился поистине богом битвы.
Пусть Хаос изрыгает из себя все новые и новые скверны — он выйдет на бой и расправится с ними!
Приад опустил взгляд на раскрытую ладонь сияющей перчатки. Он задумчиво глядел на оставленные войной царапины и отметины, которые смотрелись на когте, как знаки доблести. Он хорошо знал их все. Вот эту глубокую царапину заработал Рафон, когда сошелся в рукопашной с чудовищным порождением демонов на Бронтаксе. А эту зазубренную вмятину получил Фей, когда сразил дредноут Хаоса. Недостающий наконечник одного из пальцев так и остался в груди у варлорда Грондаля, когда Диссей вырывал у этого негодяя сердце.
Затем Приад увидел кое-что еще. Что-то, глядящее на него с зеркальной поверхности стальной перчатки. Лицо. Бледная кожа. Темные волосы. Темные глаза. Решительный взгляд… Он сам.
На какую-то долю мгновения, лицо показалось ему слишком уязвимым, слишком похожим на лицо смертного. Приад поднял свой шлем и водрузил его на полагающееся место. Теперь отражение в когте, которое он видел сквозь линзы визора, выглядело куда более внушительно — космодесантник!
— Десять минут до Гекаты! — провозгласил Сциллон по общему каналу.
Приад подтвердил получение и окинул взглядом своих бойцов. Одного за другим он осмотрел весь личный состав отделения.
Кулес, самый невысокий из всех, — чуть выше двух метров — был коренаст и толст, как бочка. Прежде чем надеть шлем, он плотно прижимал к голове свои длинные черные волосы.
Иллиус вставлял обойму в свой болтер. Его прежде красивое лицо рассекал безобразный шрам, а вокруг искусственного глаза разбегалась паутина швов.
Ксандер — самый молодой и самый высокий. Его золотистые глаза сейчас задумчиво глядели куда-то в сторону.
Пиндор — из-за глубоко посаженных глаз похожий на ястреба, — переустанавливал крепления своих доспехов.
Натус, ослабив поршни в бионической левой руке, укладывал болтерный пистолет в специальную кобуру на бедре.
Андромак, как обычно улыбчивый, пытался поудобнее устроить у себя за спиной громадное плазменное оружие.
Калигнес — черноглазый, плутоватый, с острыми чертами лица, — прежде чем водрузить на голову шлем, прочищал контактные гнезда на задней стороне шеи.
Апотекарий Мемнес — хранитель жизни, провожатый в смерти, седобородый и тожественный, — последний раз проверил содержимое своего нартециума, прежде чем плотно защелкнуть его.
Сциллон сидел у руля, раздевшись до пояса, — ему так было удобнее управляться с рычагами машины. На его напряженном, мускулистом торсе буграми выступали подкожные кабели и связующие импланты.
«Отделение „Дамокл“… — подумал Приад. — Слава тебе! Боги войны, сотрясатели миров, космодесантники столь же великие и отважные, как и любая другая группа Железных Змеев, неспроста носящих это имя!»
Приад посмотрел на старого Мемнеса. Седовласый бородач подал знак и, возвысив голос, начал торжественную литанию о приближении войны, которую тут же подхватили все остальные. Затем Мемнес стал запевать по очереди «Зов Итаки» и «Клятву верности Карибдиса», и каждый воин отозвался припевом.
Наконец, все одели и загерметизировали шлемы. Кулес сел за штурвал «Носорога», пока Ксандер и Пиндор помогали Сциллону облачиться в доспехи. Каждый защелкнутый карабин и затянутое крепление благословлялось и славословилось.
Обряд подношения воды — старинный обычай Железных Змеев — капитан Фобор исполнил еще на Нибане, когда силы космодесанта только прибыли на планету, но теперь, как и подобало перед боем, Мемнес торжественно провел обряд причащения. Медная, трубчатая фляжка с драгоценной влагой из морей их родной Итаки, неспешно передавалась по кругу, и каждый боец, под пение древних гимнов, одной-двумя каплями окроплял крылатого змея — свой нагрудный символ.
