— Объявляется двадцатиминутный перерыв, — перевел мастер Че. Я заметил его фигуру, спешащую вдоль трибун мне наперерез.
В ложу Императора мы поднимались уже вместе. Так как мудрец Ма временно покинул правителя, главы кланов решили лично обеспечить его безопасность или просто показать это стремление. Нас провожали колючими взглядами. Один пожилой мужчина, разговаривающий по телефону, что-то яростно говорил и требовал. Что касается пары телохранителей Императора, то они старались не попадаться на глаза, расположившись у выхода из ложи. А еще я почувствовал знакомый отголосок поля Лу Ханя, принадлежащий Сяочжей. Интересно, когда она успела пробиться к отцу?
Несмотря на суету вокруг, в ложе было спокойно. Один из огромных экранов установили как раз так, чтобы с этой точки удобно смотреть и на него, и на площадку впереди, не крутя постоянно головой. Император Цао восседал на удобном троне, глядя на полигон. Пришлось обходит трон, чтобы предстать перед ним. Что касается первого и второго принца, то они производили сильное впечатление и не только внешним видом, но и внутренней силой. Тот, что сидел в левой части ложи, сверлил меня тяжелым взглядом, словно хотел дыру прожечь. При этом взгляд был не злобным, а просто тяжелым. Может, он не на меня сердился, а на великого мастера, нарушившего ход турнира?
Сяочжэй я тоже заметил, она тихо сидела с противоположной стороны, рядом с другим принцем и делала вид, что ее все происходящее вокруг мало интересует.
— Ваше Величество, — я поклонился Императору.
— Что скажешь? — перевел его слова мастер Че. Император сделал жест в сторону большого экрана, на котором показывали иностранцев, одетых в такие же комбинезоны, что и стоявший до сих пор в центре полигона. Они как раз собрались у выхода на полигон и что-то обсуждали.
— Думаю, что это представители культа, которые носят на пальце перстень с черепом, — сказал я. — Такой наглости я от них не ожидал. И этот тип, за которым погнался господин Масаясу…
— Они бросили нам вызов, — сказал Император, без особых эмоций, просто констатируя факт. — Не только Империи Цао, но и мастерам со всего мира, участвующим в турнире.
— Так сильно хотят маску, что готовы показать свои лица? — спросил я.
— Дело не в ней, — он покачал головой. — За последний год они совершили слишком много глупостей, запутались и не знают, что делать дальше. И они будут отрицать связь с культом, о котором ты говоришь. То, что они приехали сюда, лишний раз это доказывает.
Ход мыслей Императора мне был непонятен, поэтому я не знал, что говорить. Было бы хорошо, если бы он внятно объяснил, что происходит, а не говорил загадками и недомолвками.
— Масаясу не верил, когда я говорил, что он появится, — добавил Император. — Склочный старик…
— Ты сталкивался с мастерами, такими как эти, — сказал принц, сидевший в правой части ложи. — Насколько они сильны?
Лицо у принца было слегка вытянутое, губы тонкие, подбородок заострен. Сходство с отцом прослеживалось лишь в форме носа и глаз, а еще во взгляде. В отличие от принца Цао Ди, он не пытался усилить эффект сходства, даже прическу носил совершенно другую.
— Они сильные бойцы ближнего боя с непревзойденной защитой, крепким доспехом духа. Победить их будет непросто. Одного я возьму на себя, но это только одна победа. Будь здесь Свенн Беккер, была бы вторая, а так…
— Разве никто из мастеров, выступление которых ты сегодня оценил, не сможет дать им достойный бой? — с любопытством спросил Император.
— С бойцами ближнего боя прекрасно справляются мастера, владеющие силой гравитации. Я таких среди участников пока не видел.
— Это очень редкий талант, — сказал Император и посмотрел на говорившего до этого принца.
— Не вспомню сразу, кто бы мог продемонстрировать достойную силу. Мастер Ван слишком стар для этого, а силы мастера из клана Ян просто недостаточно. Мастера кинетики не справятся?
— Один на один? — я поморщился, вспоминая Колизей. — Среди участников турнира есть индус по имени Гангеш. Он самый сильный кинетик, которого я знаю. И с такими противниками он сталкивался, так что шанс на победу есть, но я не уверен. У индусов свои счеты с членами культа, так что он может согласиться выступить. А еще можно выставить злобного нег… Акера. Он же сам просил найти ему сильного соперника. Надо только с ним поговорить перед боем и предупредить. Больше достойных кандидатов я не вижу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мастер из Японии, есинори? — спросил Император. — О нем говорят, как о сильнейшем копейщике.
— Он силен, — кивнул я. — Но здесь не справится. Возможно, тот мастер, что показывал непрерывную молнию, сможет что-то сделать. Если он способен поддерживать это умение пару минут, и будет достаточно быстр, чтобы держать дистанцию в десять шагов, то у него есть все шансы.
Принц, сидевший слева от императора и сверливший меня тяжелым взглядом оживился.
— Мастер Лю Жэньжун, — подсказал Император.
— Я не знаю, хватит ли ему выносливости, — добавил я. — Но он может энергетический коктейль выпить предварительно. Он молод, для мастера его уровня, но невероятно силен.
— А недостаток, про который ты говорил? — уточнил Император.
— Нет, нет, черепам он не по зубам. Здесь вопрос контроля и умений, связанных с барьерами. Если они подобным владеют, то очень сильно удивят меня. Тогда и у более сильных мастеров не будет против них шансов. Этих монстров надо брать не силой, а хитрыми умениями.
— Значит, решено, — сказал Император Цао. — Мастер Матчин, Лю Жэньжун, мастер из Индии по имени Гангеш, чернокожий Акер и есинори.
На последнем имени я поморщился, но другого кандидата назвать не мог.
— Я поговорю с иностранными мастерами, — сказал принц, сидевший справа от Императора.
— Могу я узнать, что за ковчег упоминал англичанин? — спросил я.
— Реликвии, украденные у нас больше ста лет назад, — сказал Император Цао. — В нем хранятся золотые печати, символы власти и редкие украшения, которые использовали императоры в восьмом веке до нашей эры. Это одно из утерянных сокровищ Китая. В тот период только изделий из золота было украдено и вывезено более ста тысяч единиц, не считая золотые монеты и слитки.
— Да, наглости им не занимать, — нахмурился я. — Ничего, спустим их с небес на землю. Пусть не думают, что самые-самые.
Император обратился к мастеру Че, затем к сыну, сидевшему справа.
— Тебе нужно время, чтобы подготовиться? — спросил у меня Император.
— Нет, готов выступить прямо сейчас.
— Первым будет есинори, — сказал он. — Хочу посмотреть, на что они способны.
«И бедного японца вам не жалко» — подумал я, но вслух это говорить не стал.
— С Вашего разрешения, я поговорю с ним, перед боем, — сказал я, коротко поклонившись.
— Хочу, чтобы ты составил нам компанию, — сказал Император. Словно в подтверждении его слов, один из телохранителей уже вносил стул, устанавливая его недалеко от трона. — Если хочешь что-то сказать ему, можешь поговорить по рации.
Я нехотя сел на стул, посмотрел на экран, где вновь показали выход с полигона и иностранцев. Там же мелькнул мастер есинори, с которым говорил какой-то важный японец в костюме.
— А они точно привезли ковчег? — спросил я. — Будет обидно, если обманут.
— Это всего лишь предлог, — сказал Император. В его голосе промелькнули довольные нотки. — Пару дней назад они обращались к уважаемому оценщику в Лондоне, спрашивая, есть ли у них такая реликвия, ради которой Император Цао согласится на любые условия, чтобы вернуть ее. Оценщик, почти не раздумывая, назвал ковчег императора Му-вана.
Я не стал оборачиваться, догадываясь, что на его лице появилось довольное выражение и хищная улыбка. Не удивлюсь, если выяснится, что черепа смогли попасть на турнир не без помощи Императора Цао. А еще та фраза великого мастера из Англии, угрожавшего мне, откуда у него такая уверенность, что похищение маски — это дело моих рук?
— Мастер Че, — сказал я, — передайте господину есинори, если у него есть сильные и секретные техники, позволяющие закончить бой как можно быстрее, пусть использует их сразу. И пусть держит дистанцию с противником.
